Он отправился в магазин для художников, который заприметил еще на пути из универмага с подружками и смокингом в отель «Розовое дерево». Поначалу Рощин хотел ехать на своей машине и даже спустился в подземный гараж, но проговорив вслух: «Пересечение Уайт-Лайон стрит и Аппер-стрит», – передумал. – «Эти ориентиры скорее подойдут для таксиста, чем для меня».
Спустя полчаса дежурный сержант по просьбе Влада спешно вызванивал управляющего магазина «Искусство». Дело в том, что приехав по нужному адресу, живописец «поцеловал» запертую дверь. Видимо, лондонские художники не привыкли вставать ни свет, ни заря. Ждать еще два часа Рощин не мог: руки неимоверно чесались – быстрее запечатлеть на холсте стоявшую перед глазами картину. Нет-нет, витрину разбивать Влад не собирался. Наш смелый русский, проверив в кармане наличие королевского пропуска, начал барабанить в дверь и по-русски, громко звать сторожа. Когда возле него затормозила полицейская машина, то руки Рощин засунул в карманы, но кричать не перестал. Подошедший констебль вежливо тронул его за плечо:
– В чём дело?
Влад медленно достал запаянный в пластик документ, где под вензелями Её Величества черным по голубому было каллиграфически написано «придворный художник» и «рыцарь Большого креста». Для полисмена это означало – «оказывать всяческое содействие». Причём с тремя восклицательными знаками. Служивый почтительно вернул пропуск Рощину и произнёс уже совершенно другим тоном:
– Чем могу помочь, сэр?
– У меня срочный заказ королевы Елизаветы Второй… -кратко ответил Влад.
– Спасибо, сэр. Но я знаю, как зовут нашу королеву, – констебль не опустился до раболепия. – Чем, именно я, могу вам помочь?
– Открыть эту дверь. Нужны кисти, краски…
– Понял, – кивнул полисмен. – Подождите минутку, я свяжусь с участком из машины.
Связь, и правда, продолжалась не дольше минуты. Констебль высунулся в открытое окошко и гаркнул по-военному, на весь перекрёсток:
– Сэр, сейчас сюда подъедет наш сержант, а директора и владельца магазина уже ищут.
Рощин поймал на полотно сдвоенный сухой стук копыт – топ-топ. Как какой-то неведомый морок, с картины доносился даже серовато-мутный звук поднимающейся пыли над колеёй. Великолепные всадницы, одна немного впереди другой, пустили своих коней в медленный галоп. Куда-то через левое плечо зрителя. Влад замер с кистью в руке, да-да, он услышал и негромкую беседу знатных наездниц, лишь слов не разобрать. Ветерок, гуляющий на лугу, относил фразы в сторону. Рощин достиг цели, поставленной на сегодня. Он открыл еще одну тайну истинной живописи. Теперь на его холсты можно было не только смотреть, но и слышать их.
Он писал уже шесть часов, установив мольберт у окна и сдвинув всю лишнюю мебель в другой конец комнаты. Наташа, забравшись с ногами на диван, читала какую-то книгу, стараясь беззвучно переворачивать страницы. Она клятвенно обещала творцу – не мешать до самого аукциона. Вернее, до момента, когда настанет пора выезжать. Даже для упреждающего звонка Глории, девушка выходила в коридор.
– Закончил? – шепотом спросила чуткая Наташа, заметив, что её любимый сел на единственный в номере стул, скрестив руки на груди.
– Ну, может быть, ещё пара штрихов, – эхом отозвался Влад. – Можешь подойти…
Какое там – подойти! Девушка подлетела к картине. Она смотрела на неё несколько секунд, а когда Рощин нетерпеливо заёрзал на своём стуле, вскинула вверх указательный палец и одними губами молитвенно прошелестела:
– Пожалуйста, тихо!
Влад расплылся в улыбке, выждал ещё немного и поинтересовался:
– Ты слышишь?
– Да, – Наташа закивала, часто-часто. – Сначала мелькнула мысль, что мне померещилось. Но нет, всё наяву. Отвожу глаза в сторону – тишина, поворачиваюсь к полотну, к шедевру… копыта – шлёп-шлёп по земле, всадницы какой-то бал обсуждают, ветер шуршит у них в шлейфах. Ещё мне кажется, что картина словно живая. Травинки шевелятся, кони двигаются, и вот эта роскошная дама, что впереди, немного повернула голову к собеседнице и собирается рассмеяться.
– Значит, движение тоже получилось! – воскликнул Рощин. – У меня, видимо, глаз слегка замылился. Так ты говоришь, что они бал обсуждают?