– Всё такое же волшебство, – прошелестела девушка. – И даже больше. Теперь ещё и хвост у коня королевы шевельнулся.
– Замечательно, – довольно хмыкнул Рощин. – Я боялся, что при искусственном освещении что-то потеряется. Давай чем-нибудь закусим из нашего холодильника. И по коктейлю…
– То же хотела тебе предложить! Что-то я проголодалась после ужина, – засмеялась Наташа. – Только свой наряд скину и приготовлю бутерброды. Потерпишь?
– Если разденешься – уж не знаю: смогу потерпеть или нет…
– Не могла дождаться, когда вы, наконец, угомонитесь, – как-то уж, слишком, по-отечески или по-матерински произнесла Светла уже в теле Наташи. – То вам попить, то поесть…
Ревности, в полном смысле, к своей осязаемой сменщице у феи уже давно не вспыхивало, но всё же, что-то схожее иногда тлело в её душе, и нежаркие искры время от времени сыпались на Рощина. Но не обжигали – лишь шутливо пощипывали. А её нынешняя неземная благосклонность легко объяснялась, что только этим «попить-поесть», долгий вечер и завершился для уставшей спутницы Влада.
Светла бойко вскочила с постели, зажгла в комнате все светильники и подошла к полотну. Пощёлкала языком:
– Можно я мамочке это чудо покажу?
– Только халат накинь… Мне как-то неловко видеть Ладу в таком виде.
– Точно! Это я погорячилась, – фея запахнулась в шелковую ткань. – Тут же нужны не только глаза, но и уши. В общем, не пугайся и из-под одеяла не вылезай, временно в этом теле побудет мама. Мамочка, пускаю лишь на минутку! Ладно?
Влад с интересом наблюдал, как мгновенно поменялась сущность в гибком стане Наташи. Появилась удвоенная, утроенная плавность, заметная и в почти неподвижной фигуре. Горделивая осанка. Даже поворот прелестной головки и округлых плеч стал иным.
– Здравствуй, Володенька! Трудно тебе с нами приходится? Так и запутаться недолго! – Лада глазами Наташи задорно посмотрела на художника, затем повернулась к картине.
Рощин с трудом подождал десять-пятнадцать секунд и тихо-тихо произнёс:
– Нравится?
– Это неправильное слово, – молвила Лада, продолжая взирать на холст. – Картина восхитительна! Ты – волшебник живописи. Никто и никогда не создавал полотен, даже отдалённо приближающихся к твоим высотам. Поверь мне, я знаю… Даже, ты, не писал прежде такого.
– Когда это – прежде?
– Сегодня тебе Светлочка поведает. Раскрою маленький секрет: дочка решила рассказать многие тайны. Она… Она уже стучится назад, – Лада лучезарно улыбнулась. – Какая нетерпеливая. Ну, ещё секундочку! Уверяю тебя, королева будет в восторге от портрета без всяких внушений. Все будут в восторге. Это полотно бесценно. Дай я тебя чмокну за любовь, с которой ты изобразил меня…
Влад послушно подставил щёку. Родственный, но всё же искренний, чмок, вдруг, продолжился глубоким и чувственным поцелуем в губы. Сидящий на кровати тактичный Рощин машинально ухватил обеими руками талию озорницы и немного отстранился от зовущих к страстной любви розово-алых губ.
– Не пугайся! Это уже снова я, – хихикнула Светла. – Вернулась быстро, как и обещала.
– Так можно инфаркт получить! – облегчённо вздохнул художник. – Слушай, а твои родители могут вселиться в любые тела и заниматься…
– Любовью! Говори, чего же тут стесняться, – фея скинула халат и нырнула под одеяло. – Конечно, могут. На раз-два. Вспомни турецкого султана с любимой женой.
– Помню, но как-то сразу всю полноту этого не осознал, – Влад откинулся на спину и полумечтательно вперил взгляд в потолок. – Это же безраздельная и никем не ограниченная власть над людьми.
– Не совсем так, но в главном – ты прав, – фея прижалась грудью к плечу любимого. – Возможности такие есть, но ими управляет не желание, не похоть, а разум. Мне известно совершенно точно, что если злоупотреблять скаканьем по чужим телам, то эти силы пропадут навсегда. А-а-а, ах, ты, проказник! – нежно проворковала девушка. – Решил, что они могут пошалить с кем-то ещё, кроме как друг с другом?
– И в мыслях не было! Меня просто шокировал резкий переход с поцелуем. У тебя родители такие оба прекрасные, – живописец в воздухе изобразил ладонью какой-то затейливый кульбит. – Зачем им другие?! Лучше них, только ты! Кстати, мне твоя мама…
– Да-да! Всё сегодня расскажу, я же, как раз потихоньку подбираюсь к этому. Как пожелаешь меня слушать: наяву или во сне?
– Вот задачка-то! Даже не знаю… – Рощин вопросительно посмотрел на Светлу.
– Ладно! Ты пока думай параллельно и решай, а нам надо неотложные дела обсудить, – деловито произнесла фея. – С одеколоном принца и лекарством для Майкла. Завтра, прямо с утра тебе надо отослать девушек в салон красоты со всеми вытекающими. Пусть Глория сводит Наташу куда-нибудь в престижное заведение, хотя бы, на полдня. А сам, Володенька, узнай, где в Лондоне самый большой антикварный или по-русски – блошиный рынок, бери с собой пустой портфель и отправляйся туда. Я уверена, мы найдём там подходящий синий флакончик для одеколона.