– Погоди, Светлочка! А кем я еще был, кроме Менделеева?
– Любопытно? Воином, художником, строителем… – фея мечтательно улыбнулась. – Тебя, конечно, интересуют известные имена? Периклом, Леонардо да Винчи, Иваном Грозным… И снова повторю тебе, на всякий случай, я не вселялась для Перикла в его Аспазию, для Леонардо – в Джоконду или даму с горностаем, а для Грозного – в его семь жён! В каждую по очереди. И не потому, что не хотела – не могла. До недавнего времени моих сил хватало только на роль стороннего наблюдателя за твоими образами и на мысленное общение с родителями. Вот мой папа, а иногда и мама, полезные советы тебе часто давали. Тебе – в разных обличьях. Мне они лишь подробно рассказывали об этом. Отец всегда стремился через тебя, через твой талант развить науку, новые технологии на Земле. Во все времена.
– Ты знаешь все мои воплощения?
– Конечно. А вот так общаться с тобой смогла только в этой твоей жизни. В двенадцатом воплощении, как и у меня. До сего момента тебе помогали только Гермес и Лада. Большей частью, конечно, мысленно или во сне. Хотя папа иногда мог вселиться в какого-то врага и спасти тебя от неминуемой гибели. Он вообще многое может. Почти всё.
– А кем я был в первом воплощении? Где жил?
– Сейчас я тебе покажу наш дом. Каким он был… Лучше один раз увидеть, чем… Давай прогуляемся на восток. Кстати, тебя и в первом воплощении звали тоже Владимир. И ты был моим мужем… Любимым и единственным.
Влад живо поднялся и помог встать с покрывала Светле. Уже стоя, он всё ещё не отпускал её ладонь:
– Теперь мне ясен ответ Лады и Гермеса, когда я просил у них твоей руки… Ничего тогда не понял.
– Знаю, милый, – фея указала на едва заметную тропинку меж вишен. – Наш путь лежит туда.
Кивнув, Рощин обнял Светлу за талию, и они неспешно зашагали по примятой траве. Словно увидев себя одновременно в десятках разных зеркал, молчать, Влад не мог и не хотел:
– Твой муж! Фантастика! Чем я занимался? Как выглядел?
– Точно так же, как и сейчас. Это так странно и невероятно! Вот уж, действительно, волшебство! И профессия у тебя была нынешняя – витязь и художник.
– Витязь?! Я?!
– Совершенно верно. Он еще дремлет в тебе, но скоро проснется…
– Погоди-ка, девочка моя! Что значит – был твоим мужем? Так я умер что ли?!
– Иначе бы не воплотился в новое тело. Но ты не просто умер. Погиб – смертью героя, спасая мою маму.
– Вот как…
Заметив, что Влад глубоко задумался, Светла остановилась и потеребила его за плечи:
– Вижу, понимаю. Сразу всё осознать нелегко. А ты, не спеши. Давай-ка вернись на грешную землю! Знаешь, как я смеялась, когда тебя окрестили в британских газетах «русским Леонардо»! Представляешь, тебя случайно назвали именем того человека, кем ты и был пятьсот лет назад. Угадали!
– Верно, ты прежде говорила, что когда кусочки – кучей, то мозаику тяжело сложить.
– Ну, это ещё далеко не вся куча! – серьёзно пошутила фея. – Ну, всё-всё! Пора вставать. Просыпайся, мой витязь!
Рощин воскликнул: «А как же наш дом? Не дошли ещё!» Но оказалось, что услышала его только Наташа. Наяву. Во всяком случае, отреагировала лишь она. Девушка ласково погладила его по голове:
– Тебе что-то приснилось?
– Да, Наташенька. Это был дивный сон…
Когда Влад ранним утром своим звонком разбудил Глорию и попросил отвести Наташу в лучший салон красоты, медсестра невнятно пробормотала что-то похожее на ругательства. Художнику даже показалось, что бурчала она не по-английски, а на неизвестном африканском наречии. Вполне возможно, именно так она отвечала какому-то назойливому «врачу без границ», будившему её ни свет, ни заря. Выслушав всю эту тарабарщину, Рощин без обиняков заявил, что собирается проехаться по аптекам и индийским магазинчикам за составляющими лекарства для Майкла.
– Пойми, Глория, найти все ингредиенты в чужой стране непросто. Не хочу, чтобы моя красавица скучала со мной или без меня, а мне надо одному спокойно и вдумчиво…