– Я не ювелир, но, по-моему, это прекрасный настоящий изумруд, – переходя на шепот, произнёс граф. – Стоит кучу денег.
– Все настоящие, – Рощин вновь присел и плеснул себе капельку спиртного в стакан. – Есть ещё сапфиры и один рубин. Виновен в контрабанде, сознаюсь, но только в ней. Камни не ворованные и отследить их происхождение невозможно. Во всяком случае, живых владельцев, кроме меня, нет.
– Клад?
– Да, – кивнул Влад. – Откопал под Петербургом. Как нашёл – длинная история, позднее расскажу…
Дорсет красноречиво показал ладонью – история не к спеху: – Хочешь продать?
– Разделим поровну…
– Воля твоя, хотя, зачем такая прорва наличных? – Майкл опять поднял изумруд с половину спичечного коробка, поиграл зелёными бликами. – Завтра поедем к нашему семейному ювелиру, чтобы оценил. Возьми один с собой, а остальные спрячь. Сколько их всего?
– Полторы сотни. Всё-таки я не хотел бы… – начал Рощин, но его моментально прервал понятливый граф:
– Скажу ювелиру, что камень мой. Из Африки. Просто, как бы зашёл к нему по пути с любопытным другом. Продавать будем в другом месте… Да, Влад, по поводу моего гонорара, ты что-то перегнул! Поровну! Хватит и десяти процентов, ну, если уж за секретность – двадцать…
– Пополам, – твёрдо отрезал русский художник, но не сумел удержаться в полном серьезе. – Слово рыцаря!
Дорсет расхохотался, и живописцы с театральными гамлетовскими ужимками пожали руки.
– С ювелиром я сейчас договорюсь на завтра. И так понимаю, что раз наедине мы всё обсудили, вернёмся к закускам и девушкам? – спросил граф.
– Пожалуй… – Рощин погасил сигарету. – Я терпел говорить про камни, а ты, наверно, про лекарство?
– Угадал! Неужели готово?
– Настаивается в темноте… – Влад указал на невысокий шкафчик в углу. – Остался последний штрих, но его сделаем уже в поместье. Там и выпьешь. И навсегда забудешь про лихорадку.
– Прекрасно! – заулыбался Майкл. – Кстати, пока картина сохнет, у нас есть несколько свободных дней в Лондоне – успеем камни продать. Готовь чемодан для фунтов, ах, да, забыл! Тебе же подарили.
– Молодец управляющий – как в воду глядел…
Влад и Майкл отправили своих подруг порхать по этажам универмага, а сами договорились пересечься, буквально на пороге особняка ювелира, в одном из французских кафе Южного Кенсингтона. Граф приехал на минуту раньше и, по обыкновению, заказал два кофе с лимоном и коньяком. Любил он этот напиток. Прибывший позднее Рощин, и потому поставленный перед фактом, отказываться не стал, но добавил в чашку несколько ложек сахара. Заметив удивлённые глаза Дорсета, и с трудом проворачивая ложечкой в этой липкой смеси, Влад почмокал:
– Навёрстываю горькие годы, друг мой, – затем Рощин достал из кармана и положил перед графом нечто, завернутое в платок. – Возьми к себе. Там: крупный изумруд, сапфир и рубин. Пусть уж он сразу всю твою африканскую добычу оценит.
Майкл не спеша спрятал камни:
– Правильное решение. И не волнуйся, ювелир – полностью наш человек. Его предки, да и он сам работали с такими камнями для нашей семьи, что клад под Петербургом – это даже не цветочки. Прежде не говорил тебе, кое-кто из моих прадедушек губернаторствовал в Америке. Четыреста лет назад. Дожил до глубоких седин, вышел в отставку и вернулся в Англию с сундуком драгоценностей. Половину забрал у индейцев, а половину – у пиратов. И у тех, и у других, сам понимаешь, не по доброй воле. Ещё один прадедушка двести лет назад командовал британским полком в Индии. Этот привёз на родину уже два сундука жемчуга, алмазов и золотых статуэток из тамошних храмов и дворца раджи. Подобные достижения на счету многих моих родичей – из пращуров. Пограбили аборигенов от души. Наверно, только мы с отцом ничем особенным в этом плане не отличились.
– Неужели, предки этого самого ювелира…?!
– Совершенно верно! – воскликнул Дорсет. – Основатель славной династии Фрейзеров служил ещё у прадеда-губернатора в Америке четыре века назад. С ним и возвратился сюда, купил дом, правда, в районе попроще, чем ныне, и продолжал трудиться на нашу семью. Ну, всё – время! Допивай свой сироп, и пойдём.
Спустя пару минут друзья входили в высокие двери трехэтажного здания красно-серого кирпича. Открыл им пожилой слуга в черном костюме, который приветствовал Дорсета почтительным поклоном. Майкл уверенным шагом проследовал в мрачноватую гостиную с окнами, на треть занавешенными тяжёлыми портьерами. За двойными створками Рощин разглядел витые решётки, на которые с улицы не обратил внимания. Граф сразу развалился в кресле возле холодного камина и указал Владу на такое же напротив: