– Что значит «Предварительно разогреть духовку до трехсот пятидесяти градусов»? – спросила я, читая инструкцию на задней стороне упаковки. Я научилась читать в три года. – Как нам быть с духовкой?
Я видела их только на рекламных объявлениях в журналах «Нэшнл географик». У нас такой духовки не было.
– Нам не понадобится духовка, – ответила мама. – Приготовим торт так же, как обычно готовим печенье.
Это меня обеспокоило. Печенье, которое мама пекла на чугунной сковороде, часто пригорало и было очень твердым. Однажды я сломала о него молочный зуб. То, что мама толком не умела готовить, очень расстраивало отца, но меня не очень-то волновало. Трудно скучать по тому, чего не знаешь. Оглядываясь назад, нетрудно предположить, что всего этого можно было бы избежать, если бы отец похитил женщину постарше, но кто я такая, чтобы судить? Как говорится, что посеешь – то и пожнешь.
Мама окунула тряпку в ведерко с медвежьим жиром, которое мы держали в недоступном для мышей шкафу, и протерла сковороду, а затем водрузила ее на плиту – греться.
– «Смешать два яйца с растительным маслом в ч.», – продолжала я. – Растительное масло?
– Медвежий жир, – отвечала мама. – А «ч.» значит «чашка». У нас есть яйца?
– Одно.
Дикие утки несутся весной. Хорошо, что я родилась в конце марта.
Мама разбила яйцо и уронила желток в коричневую пудру, добавила жир, который предварительно растопила в чашке на плите, затем столько же воды и взбила тесто. В инструкции было сказано «перемешивать миксером в течение трех минут на высокой скорости или взбить триста раз». Когда у нее устала рука, я заняла ее место. Она позволила мне добавить радужную присыпку, хотя к тому моменту, когда тесто было готово, я уже съела половину. Она была сладкой, а это здорово, но, когда я катала ее на языке, она напоминала мышиный помет. Мама плеснула на сковороду еще немного жира, чтобы тесто не прилипало, а затем вылила на нее смесь и накрыла чугунной крышкой.
Десять минут спустя, после того как меня дважды оттащили от плиты, чтобы я не подсматривала, пока торт не испечется, мама подняла крышку, собираясь лично проверить, как идут дела, и увидела, что по краям корж уже потемнел, но внутри все еще оставался сырым. Она открыла печь и перемешала угли, чтобы жар распространялся более равномерно, и подкинула еще дров. Это помогло. В итоге торт выглядел не совсем так, как на картинке, но мы все равно с ним разделались.
Наверное, для вас «торт из яиц дикой утки и медвежьего жира» звучит не очень-то аппетитно, но тогда я впервые попробовала шоколад. И это было божественно.
Торта самого по себе было более чем достаточно. Но день еще не закончился. В порыве того, что теперь, спустя столько лет, я расцениваю как проявление материнских чувств, мама сшила мне куклу. Она набила высушенным рогозом одну из моих старых пижамок, вставила в оба рукавчика по пять веток и связала их вместе, чтобы они выглядели как пальцы, а голову смастерила из старого отцовского носка, нарисовав на нем углем кривую ухмылку. Да, кукла действительно была такой страшной, как вам кажется.
– Что это? – спросила я, когда мама положила куклу передо мной на стол, после того как я слизала с тарелки последние крошки торта.
– Это кукла, – смущенно ответила мама. – Я сделала ее. Для тебя.
– Кукла. – До того момента я ни разу не слышала это слово. – А для чего она?
– Ты… можешь играть с ней. Дай ей имя. Притворись, что она – ребенок, а ты – ее мама.
Я не знала, что на это ответить. В принципе, у меня неплохо получалось притворяться, но вообразить, что я мать какого-то безжизненного чурбанчика… Это находилось за пределами моих возможностей. К счастью, отцу эта идея показалась такой же глупой, как и мне. Он расхохотался, отчего мне стало легче.
– Пойдем, Хелена. – Он встал из-за стола и протянул мне руку. – У меня тоже есть для тебя подарок.
Папа отвел меня в родительскую спальню, поднял и усадил на кровать. Мои ноги не доставали до пола. Обычно мне не разрешали входить в их комнату, так что я болтала ногами в радостном нетерпении, глядя, как папа опускается на колени и упирается ладонями в пол. Он полез под кровать и вытащил коричневый кожаный чемодан с блестящей золотой отделкой.