– Не стреляй! – крикнула я и вышла наружу с поднятыми руками.
Мы оба расхохотались. Помощник шерифа заставил меня вернуть все на место, а затем открыл передо мной дверцу машины так, словно я была кинозвездой, а он – моим шофером. По пути домой мы травили охотничьи и рыболовные байки, и это было очень весело. Я рассказала ему историю о том, как мой отец однажды свалился в медвежью яму, – так, словно это случилось со мной, и его это здорово впечатлило. Когда я спросила у него, не хочет ли он стать моим парнем, раз уж мы так хорошо ладим, он сказал, что женат и у него двое детей. Я не понимала, почему это имеет значение, но он меня заверил, что имеет.
Помощник шерифа отвез меня в полицейский участок. Видимо, взлом и проникновение были более серьезными преступлениями, чем побег из дома. Я надеялась, что он посадит меня в ту же камеру, где держали отца, чтобы я поняла, что он чувствовал, но нет, помощник велел мне сесть на деревянную лавку в холле и ждать, пока он позвонит моим дедушке и бабушке. Когда они приехали, он прочитал им длинную лекцию о том, как мне здорово повезло, что владельцы лесного домика не собираются подавать в суд, но могли бы, и тогда у меня начались бы реальные проблемы. Он сказал, что мне нужно научиться подчиняться законам и уважать чужую собственность, чтобы это больше никогда не повторилось. Я не обижалась на него. Он просто выполнял свою работу. Но когда он начал разглагольствовать о том, что я должна подумать о последствиях своего безрассудного поведения, и спросил, не хочу ли я угодить в тюрьму, как мой отец, я даже порадовалась, что он – не мой парень. Еще я решила, что при первом же удобном случае вломлюсь в чей-нибудь дом ему назло. Может, даже в его собственный.
После этого случая дед заставил меня работать в своей лавке – полный день. До этого я приходила туда три раза в неделю. Дедушка и бабушка владели магазинчиком, в котором продавали рыболовную наживку и велосипеды. Магазин располагался в старом здании на Мейн-стрит, между агентством недвижимости и аптекой, как мясо в сэндвиче. Велосипеды были выстроены перед магазином, чтобы люди замечали их, проходя мимо, а с задней стороны теснились бочки с приманками и холодильники, полные червей. Я часто думала, что дед продает водяных червей и велосипеды, потому что в обоих словах есть буква «в». Теперь я знаю, что очень многие лавки на Верхнем полуострове торгуют совершенно несовместимыми вещами, потому что очень трудно зарабатывать на жизнь, продавая что-то одно. И хоть я и зарабатываю только на вареньях и желе, но в основном потому, что бóльшую их часть я продаю через интернет.
Дед сказал, что раз я начала работать в полную смену, то должна платить за жилье и еду. После, если я захочу, смогу откладывать оставшиеся деньги и купить у него велосипед по себестоимости. Он продал все велосипеды и другие вещи, которые мне присылали задолго до этого, так что я была рада возможности заполучить новый.
Он нарисовал две колонки на листочке, озаглавленные «Оптом» и «В розницу», и вписал в них цифры, чтобы на примере показать, как работает розничный бизнес, что очень пригодилось мне, когда я начала заниматься своим. Я выбрала зеркально-синий горный велосипед марки «Швинн Фронтьер». Мне нравилось, что на этом велосипеде можно ездить и по дороге, и за ее пределами. Теперь я знаю, что дед мог закупать велосипеды подороже и получше, но на продаже велосипедов в Верхнем полуострове много не заработаешь, даже если их предлагать вместе с рыболовной наживкой.
Каждый раз, когда в магазин приходил покупатель, я уводила его подальше от той модели, которая мне приглянулась. Я не знала, что дедушка мог заказать еще один такой же, если этот вдруг купят. Понимаю, что после трех лет, проведенных в обществе, мне следовало лучше разбираться в коммерческой системе, но я бы посмотрела, как вы справились бы, если бы начали изучать все с нуля. Мне и сейчас многое бывает непонятно. Поэтому, когда какой-то школьник купил велосипед, на который я откладывала деньги, я решила, что все кончено. Я подкатила велосипед к грузовичку его родителей, бросила его на тротуаре, вместо того чтобы помочь погрузить его, хотя это входило в мои обязанности, и пошла куда глаза глядят. Я шла, не разбирая дороги, уверенная, что дедушка предал меня, отдав велосипед, на который я откладывала, и поэтому не собиралась возвращаться.