– Подъем, подъем!
Она бросила Катерина теплую шерстяную шаль.
– Умывайтесь, одевайтесь и в аудиторию. В связи с некоторыми событиями, которые мы не будем сейчас обсуждать, объявлено чрезвычайное положение.
Прямая и величественная, Машенька развернулась и вышла из комнаты.
И никакая она не служанка.
Катерина мысленно восстановила живописный портрет в памяти. Женщина на холсте показалась ей постарше Машеньки. Хорошо сохранившаяся, красивая, но где-то под сорок, с небольшими морщинками вокруг глаз. Может, они родственницы?
Надев одно из своих самых простых шерстяных платьев, Катерина робко выглянула в коридор. В Академии стояла тишина. Виви и Хрустова тоже нигде не было видно и она поспешно побежала к лестнице.
В аудитории первые места все оказались заняты и пришлось пробираться назад, толкаясь среди студентов. Там тоже свободных мест она не увидела, а многие стояли на ногах. Видимо, пришли пораньше.
Хорошо, Хрустов с Виви ее углядели и замахали руками, приветствуя. Катерина с трудом добралась до их скамьи, по пути потревожив уйму народа, и влезла посередине.
Сидеть было тесно, но кажется они не имели ничего против ее вторжения.
– Сейчас начнется, – прошептал Хрустов, вводя ее в курс дела, – но мы с Виви пришли с утра пораньше, даже думали не пустят, и успели насмотреться.
– А откуда вы узнали о собрании? – удивилась Катерина.
– Глашатаи с утра пораньше объявили. Ты что, не слышала?
– Я проспала. Меня Машенька разбудила.
– Здесь такие же глашатаи, как и в Немусе. Иллюзии. Но голоса имеют зычные и слышны во всех углах.
– Куда ты вчера пропала? – спросила Виви, перегнувшись через Хрустова.
– Но, Виви, это ты куда-то сбежала.
– Я вернулась, а тебя не было. Хрустов сказал, ты пошла с Майковым и сестрами-ведьмами. Зачем?
– Я думала они хотят подружиться, – пролепетала Катерина в ответ.
Ей стало мучительно стыдно за свою наивность. И вот, в какую трагедию ее глупость переросла.
– А в итоге, что вышло, – будто прочел ее мысли Хрустов.
– Вы знаете о вчерашних событиях?
– Мы пришли рано, как я уже сказал, и кое-что услышали из разговоров старших.
Педагоги восседали за столами и что-то обсуждали. Лица у всех были взволнованные и недовольные. Катерина разглядела невозмутимого Разведова, слегка взлохмаченного Дюваля и многих других преподавателей, виденных ею в храме.
Князь же выглядел безмятежно, а по Авдееву было не понять. Держался он скучающе-равнодушно.
– Спорили все утро яростно, – продолжал Хрустов. – Смерть Майкова обсуждали, кричали, глазами искрили. Мы думали магическую битву устроят. Кто-то был на стороне князя – мол правильно устранил выскочку, а кто-то возмущался, что Майкова без суда порешили и что был он важный свидетель. Вампир.
Хрустов с Виви сделали страшные глаза.
– Но князя даже они побаиваются, – сообщила Виви. – А посмотришь – дохлик.
Хрустов рассердился.
– Под монастырь нас подведешь длинным языком.
Виви пожала плечами и замолчала.
А Хрустов наклонился к Катерине и возбужденно зашептал:
– В конце выступил Авдеев. Долго разливался мыслью по древу и в конце доказал таки, что Майкова Дуб выбрал жертвой изначально. Указал на предателя. И князь всего лишь волю Священного Дуба выполнил.
Ректор Алиса Снежная постучала молотком по кафедре.
– Дорогие студенты, – провозгласила она высоким голосом, заполнившим всю аудиторию. – Сегодняшний день должен был стать для всех нас радостным. Более того, их сиятельство планировали выступить с речью, проясняющей положение в Проклятом Бору. Но вчера вечером произошли печальные события – мы потеряли одного из наших студентов, подававшего большие надежды Анатолия Майкова. Он оказался заражен. Покусан и обращен в вампира. Несчастный взбунтовался и вынудил их сиятельство пойти на крайние меры, чем несказанно опечалил князя.
Снежная перевела дыхание и посмотрела на Бестужева. Катерине стало сразу понятно, что она была из тех, кто возмущался убийству... хм... жертвоприношению.
Крайне расстроенным казался и Апполинарий Алексеевич Седых, приятнейший старичок с румяными щеками-яблочками и белой пышной шевелюрой.
– И посему, князь, расстроившись, изъявили желание пройти через Очищение. Ведь, подняв руку на избранника Дуба, убив названого брата – мага, они очернили душу, запятнались скверной, – веско, чеканя слова, продолжила Снежная.