– Войнич, кончайте клоунаду. Портрет, как портрет. Тогда все так ходили. И князь тоже. Вы на него пришли посмотреть?
Катерина кивнула. А он кажется расслабился. А потом неожиданно гаркнул:
– А сейчас марш на лекции! Во второй половине дня князь очищаться в огне изволят и туда тоже не опоздайте. У храма разведут костер.
Настроение у него опять испортилось и он, повернувшись к Катерине спиной, кинулся с мечом на старый доспех. Одним ударом смахнул с него шлем, а потом и сам доспех этот перерубил пополам.
А Катерина побыстрее выбежала из оружейной. От греха подальше. Но на портрет Марии она тоже успела глянуть. Совершенно одно лицо с Машенькой.
А костер и правда развели перед храмом, высокий-высокий. И князь в него вошел... не колеблясь.
Они видели только лишь его длинный силуэт, застланный стеной огня. Он поднял руки, упал на колени, но обратно не выбежал. А ведь даже связан не был.
Пламя рванулось, окрасилось белым и раздался его крик, нечеловеческий, страшный. Огненная фигура изогнулась, потом начала кривиться и трансформироваться, а в следующую минуту из огня вышел снежный барс. Даже не опаленный.
Как страшны были его глаза! Горящие огнем, голодные, яростные. Толпа студентов ахнула в едином порыве и подалась назад.
На Катерину и Виви надавили спины, стоявших впереди и они уже подготовились к панике и давке. Но Авдеев прошел вперед и надел на барса малахитовые четки, как ошейник. А может это ошейник изначально и был, а Катерина его за четки принимала. И барс покорно за ним последовал.
Авдеев увел его в лес, но сам не обратился. Только выглядел мрачнее тучи.
Алиса Снежная бросила на студентов уничтожающий взгляд. «Трусы», – прошипела сквозь зубы. Волнение сразу же улеглось. Никто не хотел злить ректоршу.
– Завтра после обеда князь просит всех в конференционный зал. Присутствие обязательно, – проговорила она тихо, но услышали все, собравшиеся у костра.
– У меня от этой ведьмы, Снежной, мурашки по коже, – прошептала Виви.
Она взяла Катерину под локоть и повела от костра.
– Я не понимаю, что тут происходит. Ты заметила, что с территории Академии никого не выпускают? Вернее, выбраться можно, но с большим трудом. Щит магический установлен.
– Но это же чудесно, Виви! – Катерина обрадовалась. – И зачем выбираться? Снаружи страшный дремучий лес и нечисть.
Впереди, среди галдящих студентов, замаячил Хрустов.
– Хрустов! – Виви замахала ему рукой. – Надеюсь, хоть он нам что-то расскажет. Что это было за очищение? Почему все молчат о первом убийстве? Почему прервали сообщение с Немусом? Почему не вызывают следователя? Авдеев, что ли, должен раскрывать дело? Так он раскроет, потом и концов не найдут.
Катерина никак не ожидала от Виви такой прыти. Сама она об этих вопросах не задумывалась и вяло плыла по течению. И боялась еще. Но безумная надежда, что Авдеев защитит, не давала сникнуть. Катерина задумалась. А, может, и не защитит и зря она на него надеется.
Хрустов торопливо к ним подошел, но разговаривать не захотел, сославшись на занятость. Мол, корифеи все лучше знают, чем он, недостойный магистрант.
– И еще, мы на каток собираемся, – он слегка смутился и пояснил, – тут есть и вполне доброжелательные студенты. Так что... приглашаю. Через час у пруда.
И Хрустов поспешно убежал по каким-то своим делам.
– Идем за разъяснениями к Аполлинарию Алексеевичу, – решила Виви.
– Но тут на каток собирались... может, мы лучше туда? – расстроилась Катерина.
– Так каток через час. Пойдем.
Студенты потихоньку расходились, а костер начал припадать к земле и вскоре сам потух. На пепелище оставался только профессор Дюваль. Он сложил руки на груди и выглядел опечаленным. Катерина бросила на него заинтересованный взгляд через плечо, но Виви дернула ее за руку и она о нем сразу же позабыла.
Аполлинарий Алексеевич принял их тепло и сердечно в своем маленьком кабинете. Убрал с кресел толстые тома и карты, усадил перед очагом, напоил горячим черным кофе.
А кабинет у него был удивительный. Полный всякой всячины. Полки по стенам от пола до потолка заполняли книги, свитки, колбы, непонятные артефакты и произведения искусства. Обратила Катерина внимание и на несколько поделок из малахита – отливающих травяной зеленью многочисленных резных барсов.
Аполлинарий Алексеевич сидел за своим, заваленным бумагами, столом и смотрел на них с доброй улыбкой.
– Бездна слишком близко, – грустно сказал он, – потому очищение огнем необходимо барсам и магам Санктума. Даже маленькое пятнышко червоточины может иметь ужасающие последствия, если разрастется и пустит корни в душе и разуме. Мы уже видели такое однажды и повторения не допустим. Ведь и детище Бездны, ее воплощение – Черный Артефакт или, камень Тамаит, как его Волки кличут, все еще где-то поблизости. Черные трещины в небе на границе об этом свидетельствуют.