– А вы какой оборотень, Павел Андреевич?
Он непонимающе на нее посмотрел.
– Муравьед? – нерешительно предположила Катерина.
– Я барс! – взревел он возмущенно, – у нас несколько личин, бестолочь вы несусветная. Боевая и звериная!
Опять разозлился и орет. Не дожидаясь, пока Авдеев опять в чудище какое-нибудь превратится, Катерина выскочила в коридор и побежала в свою комнату. Через час они попадут в лапы к Алисе Сергеевне Снежной. Прирожденной гарпии без всяких превращений.
2.8
Виви бежала по лесу, проклиная короля Эдуарда, его агента и всех барсов-перевертышей на свете. Ноги проваливались в сугробы, с веток сыпалась снежная пыль, а зимнее манто, вполне пригодное для Лурда, здесь, на морозе совсем не грело.
Углубившись глубоко в лес, Виви остановилась и настроженно огляделась. Кажется, достаточно далеко от поместья. Тут ее никто не подслушает.
Она накопила информацию. Все, как велел агент. И даже покопалась в кабинете князя. Хотя проникнуть туда оказалось делом нелегким. Пришлось лезть через печную трубу.
Но сейф открыть не удалось. На столе же нашелся перстень с клеймом, тот самый, фотографии из разоренных деревень, книги по черной магии... Видимо, князь интересуется.
А потом на нее ментально напали и грубо считали, взломав защиту. Эвершем все равно не делился с ней информацией, так что узнал князь немного. Виви поежилась.
Но как же жутко вокруг. Снежный буран, вызванный Майковым, удалось утихомирить не сразу и то – жрец Древа все силы вложил в укрощение стихии. Но страшные следы остались – вывороченные деревья, поломанные ветки, об которые Виви постоянно спотыкалась. И каркающие вороны.
Что они каркают так зловеще, что предвещают?
Последний раз вороны так каркали десять лет назад, возле их нищего домика у грязной реки. В ту ночь умер отец. А на следующее утро Виви впервые украла.
Нет... это все в прошлом... нищета и убогость Лурда в далеком прошлом. Не стоит и поминать.
Она вся промокла и начала дрожать. Сосредоточиться в таком состоянии было не просто, но другого выхода не было. Она уже неделю сюда ходит и все безрезультатно. Но сегодня должно получиться.
Виви закрыла глаза и попыталась почувствовать сестру, дотянуться до нее мысленно. На таком расстоянии наладить связь всегда трудно, но из Немуса же выходило. А сейчас тишина. Будто мысли в вату тычутся. Никаких звуков, никаких эмоций. Ничего.
Вороны закаркали громче и закружили вокруг. И тишина дрогнула. Далекий мужской голос позвал тихо:
– Спаси ее! Спаси!
Виви развернулась в ужасе, споткнулась о корягу и растянулась в сугробе. Начала в панике осматриваться, но вокруг только снежный лес.
– Спаси ее, – повторил голос.
Одновременно и тоскливо и властно повторил. И в голову ей прыгнуло видение. Такое яркое, что Виви замутило.
Дева с черными косами в мраморном гробу. А губы алые, как у живой.
Виви застонала, попыталась отогнать видение, но оно вонзилось в мозг, расцветилось деталями.
Гроб, весь в черных трещинах, стоял в лесу, укрытый балдахином из хвойных веток. А сверху деву, как вуалью, оплетала черная паутина. Что за паук должен был соткать такую? Виви попыталась выбросить жуткий образ, но голову пронзила резкая боль. Она опять застонала, уткнулась лицом в снег, и в следующую секунду все стихло.
В усталом мозгу промелькнула мысль, что нужно встать, нельзя в снегу замерзнуть. Но как же хорошо лежать. Виви, превозмогая слабость, попыталась подняться, но ноги подогнулись и она упала обратно в снег. Телепатический контакт высосал из нее все силы.
Нет, встать не получается. Неужели придется в лесу замерзнуть? А ведь агент обманул, подставил. Послал в место, где ее разоблачили играючи. И контакта с сестрой нет. Наверняка знал, что все так и закончится.
Виви подтянулась на руках, но опять рухнула в мягкий сугроб, как в перину. Сознание начало меркнуть и картинки детства пронеслись перед взором. Тлеющие угольки в жестяной печурке и сырость... сырость. Не мог скромный запас угля победить эту вечную напасть приречных убогих поселений.
Виви заметалась в снегу. «Нет, не хочу, не хочу обратно домой, в нищету». Надо раскрыть глаза, сделать последнее усилие, но веки не слушались, стали, как гири тяжеленные. Не желали подниматься и все.
«Как же холодно», – прошептала Виви и потеряла сознание.
Она не очнулась, когда сильные руки подняли ее с земли. Не очнулась, и когда несли ее сквозь лес, укутав в тяжелую черную шинель. Не очнулась и в маленькой хижине, когда мужчина снял с нее платье и растер кожу, уложив в постель у огня.