Он передернул плечами. Любит все таки Алекс в третьи лишнии навязаться. Но это последний случай, больше он не позволит подглядывать.
Раздался зычный голос глашатая. Павел выглянул в окно коридора – над академическим двором нависла, нелепо мигающая, призрачная фигура до пояса. Почему-то создавать иллюзию в полный рост на кафедре практической магии ленились. Мол энергии слишком много жрет.
– Сбор у южных конюшен! – монотонно твердил призрачный глашатай, – одежда форменная. С собой иметь оружие холодное и огнестрельное, кое выдается в оружейной комнате. Паек иметь собственный, в кожаный ранец упакованный.
Павел уже подошел к княжеским покоям и собрался постучаться, но дверь распахнулась настежь и к нему выбежала встрепанная Машенька.
– В чем дело? – крикнул ей Павел, и не дождавшись ответа, ворвался в комнату.
Князь лежал на ковре у кровати и хрипел. Павел подбежал к нему, рывком поднял с пола, взвалил на руки и аккуратно примостил на огромной кровати. Распустил галстук, слегка постучал по щекам.
– Воды, быстро, – крикнул он Машеньке. – И лекаря позови.
Та судорожно всхлипнула, закивала головой и, прижав ладони ко рту, выбежала исполнять поручение.
– Сначала воду, чтоб тебя! – ругнулся Павел.
Графин стоял на столу в углу и Павел попытался влить несколько капель воды сквозь стиснутые зубы князя. Тот захрипел, но потихоньку пришел в себя. Глянул на Павла безумными, непонимающими глазами.
– Сейчас не время, Алекс. Не время в обморок падать. В Заставу едем.
– Я видел его, – прошептал князь. – Я видел Волка.
Павел озадаченно нахмурился.
– Где ты его видел? В Академии?
– Нет, у нее в голове... у Эскобар.
Павел резко выпрямился. Ну конечно. Вот кто в его логове побывал. А возможно и к истории с вампирами свои поганые лапы приложил.
– Он не дал мне ее считать. Внедрил цветок... червоточину...
Павел налил князю еще воды в стакан и стал осторожно поить, приговаривая:
– Не переутомляйся. Тебе нельзя.
– Цветок напал на меня. Еле отбился... хотел осквернить меня... чернотой... Хорошо, очищался недавно... Белый огонь не дал...
В дверях появилась Машенька, строгая и прямая. За плечами у нее маячила физиономия местного лекаря. Павел кивнул ему, приглашая.
– Ментальное нападение, – пояснил он ситуацию.
А ведь сам он ничего не почувствовал, пока с Виви был. Но он и в мозгах у нее копаться не пытался, другим был занят.
Лекарь влил в князя укрепляющих эликсиров и выходить из комнаты строго настрого запретил. Значит со студентами Павлу одному ехать. Он уже начал жалеть, что в свое время за Виви вступился. Они короля Эдуарда опасались, а она оказывается протекцией самого Волка пользуется.
Нехорошо это, ой, как нехорошо.
Машенька проводила лекаря и Павел сделал ей знак оставить их с князем наедине.
– Уберем ее? – спросил он неохотно.
Князь покачал головой.
– Очень соблазнительное предложение, Пауль. С превеликим удовольствием сломал бы ее тонкую шейку. Но вдруг следов не заметем и опять очищаться придется.
Павел кивнул. Сам он очищение проходил только раз, очень давно. После бегства Марии. Он хорошо помнил – белый огонь не только плоть жжет, но и душу клеймом выжигает.
Князь слабо улыбнулся ему:
– Там, в огне, все прежние эмоции враз вернулись. Как будто со стороны увидел, как Майкова убиваю, а он жить хочет. Почувствовал его боль... свою жажду крови... и невыносимую жалость к нему... а к себе ненависть.
Алекс прижал к лицу руки, закрылся. А Павел присел к нему на кровать и смотрел с сожалением, слушал.
– А потом, когда обратился в барса – все опять забыл, – князь отнял руки от глаз, вытянулся на постели.
Павел подумал, как он похудел за эти недели. А после сегодняшней схватки выглядел не лучше призрака – бледный, с синяками под глазами и бескровными губами.
– И эмоции не вернулись? Излечения не последовало? – спросил он Алекса.
– Нет, опять все по старому. Помню только, что в костре чувствовал, но чисто умозрительно так...
Князь посмотрел на Павла внимательно.
– Бросить бы все и в Бездну. Не создан я ни для Света, ни для Сумерек. Устал я, Пауль.
– Она отравила тебя, Алекс, будь она проклята. Покалечила, изувечила лучшего человека в Империи. – Павел наклонился к князю. – Убил бы еще раз с удовольствием.