Катерина чувствовала себя подавленной. Ей было мучительно страшно, но показывать страх нельзя. Заметят – съедят живьем.
Разведов и Волынские держатся гордо, сдержанно. Снежная как будто и не человек вовсе, а воительница, отлитая из стали. Хрустов бледен, но виду тоже не показывает. Совершенно спокойным, даже небрежно расслабленным смотрелся и Дюваль. Глаза его хитро и возбужденно поблескивали под стеклами очков.
Виви вот тоже выглядит невозмутимой. Но спокойствие это поверхностное. Внутри она собрана, и оглядывается все время, а Авдеев на нее хищные взгляды кидает. Как будто под наблюдением держит. Пару раз Катерина уловила, как они коротко, напряженно переглянулись. У нее на минуту даже сердце екнуло, но Катерина тут же выбросила непрошенные мысли из головы. Что ей Авдеев. Он ей не интересен.
А князь с точно таким же выражением лица и в парке ездит наверное. Ну точно, как рыба дохлая.
В невыносимой тишине они слышали только приглушенный топот копыт да шелест снежных хлопьев. Но как прекрасен был лес, будто белой подвенечной фатой покрытый. Гнев на упырей затеплилися в сердце Катерины. Как смеют они осквернять Проклятый Бор, девственную белизну его земли, его города и селения? И вдруг, на минуту, ей стало понятно, почему князь и Авдеев так пекутся о нем.
Но нет. У нее своя судьба. Проклятый Бор прекрасен, но ее земля – это каменные проспекты Немуса и... магазинчик с амулетами. Катерина даже уютный уголок на Императорской площади присмотрела, с квартирой на втором этаже. Там она будет воспитывать своих детей, и век свой тоже там доживет. Как только отсюда вырвется.
Тихий вскрик Виви вывел ее из задумчивости. Впереди показались сломанные ворота. И повешенный над ними. Страшный, с высунутым языком.
Лошади заволновались, зафыркали. Катерина еле сдержала свою гнедую. Погладила ее между ушей, успокаивая.
Авдеев оглянулся, пробежал по студентам встревоженным взглядом. И решительно проскакал в ворота. За ним князь и педагоги. И они следом.
Дорожку уже успело занести снегом. Словно никто и не проезжал тут до них. Словно не разыгралось тут кровавой битвы.
Они в молчании въехали в поселок.
Страшная, нереальная тишина поселка пугала. Катерина крутила головой, впитывая страшное зрелище. Исполняясь праведным гневом. За что же они людей так.
Перед глазами поплыло все.
Она помнила свой дикий крик. Пронзительный.
От фонаря вдруг побежала фигура. Длинная, костлявая. Нечеловеческая. И опять крик. Катеринин собственный. И фигура падает, истыканная ледяными копьями.
– Осторожнее! За домами укройтесь! – зычный голос Авдеева бьет по ушам.
Катерина разворачивает лошадь, пытается увидеть его, но перед глазами кровавая пелена.
Мимо пролетает огненный снаряд. Длинная фигура сгорает на глазах. Но за ней появляется еще одна. И еще. Целый отряд...
Катерина разворачивается к врагу. Хочет бежать, но не может. Голову пьянит ненависть. И опять летят ледяные копья. За Проклятый бор, за сельчан, за живых людей... за невинных детей...
Она едет вперед, не останавливаясь. А они падают и падают замертво. И снег вокруг кружится.
И она сама – снег. Она – вьюга. Она – стихия. Несущая смерть. Несущая очищение.
Очнулась Катерина на столе в каком-то помещении. Деревянные балки потолка чернели над головой, тягостно давили. Она резко подскочила. Голова закружилась, паника подступила к горлу.
– Ну что, Войнич. Натворила делов? – голос Авдеева успокоил ее, вернул к действительности.
Катерина села и оглянулась. На втором столе лежал князь, без сознания. А может мертвый. Авдеев стоял рядом. Из носа у него шла кровь и он временами утирал ее рукавом. Виви почему-то привязали к стулу. И даже кляп в рот воткнули. Остальные, потрепанные, но живые и здоровые расположиилсь у еще одного стола у стены. Дюваль смеялся, вытирая кровь, капавшую из носа. Снежная же выглядела торжественно, как на параде.
Катерина поняла, что они находились в трактире.
– Что случилось? – прохрипела она.
Голос оказался сорван.
– А вы не помните?
Авдеев попытался изобразить иронию, но получилось у него плохо. Он закашлялся и сплюнул кровью.
Хрустов почему-то глядел на Катерину испуганно, а Волынские ошалело.
Катерина с мольбой обратилась к Авдееву.
– Священное Древо, что случилось-то?
– Почему вы тогда сад заморозили? – невпопад спросил он.
Катерина не сразу поняла, о чем он говорит. Мысли путались.
– С женихом поспорила, – ответила она неохотно. – Но я не буду с вами его обсуждать.
Авдеев хмыкнул.
– А сейчас, что вами двигало?
Катерина промолчала. Она сама не понимала до конца, что с ней творилось.
– Вы сегодня в одиночку уничтожили немаленький такой отряд упырей. Они в пустых домах прятались. И вместе с ними и нас чуть на тот свет не отправили.
Катерина все еще не понимала. Да, она кидала в них лед, кажется.
– Вы ведь мне помогали. Я видела, – медленно ворочала она языком, пыталась вспомнить. – Вы или князь упыря огнем сожгли.
– Пытались помочь. Но вы вокруг себя бурю подняли и заморозили все и вся. Мы еле ноги унесли. Если бы не мы с князем... если бы мы под щитом наш отряд не скрыли, погибли бы все, замерзли насмерть. Князь и так обессилен был и в беспамятство впал. Опять эликсирами откачивать придется. А эта дура сбежать пыталась, – Авдеев кивнул в сторону Виви.
Опять утер нос, прокашлялся.
– А я кровь из носа остановить не могу уже час. Вашу ж, Войнич. Почему вы себя в руках держать не можете?
– Ею надо заняться, самым что ни на есть плотным образом, – раздался слабый голос князя со стола.
– Займемся, самым что ни на есть плотным образом, – опять развеселился Авдеев и подмигнул Катерине.
Он подбежал к князю, помог тому подняться и сесть. Как заботливая нянька прямо. Катерина поежилась. Вдруг стало очень холодно.
– Что с вами? – встревоженно спросил Авдеев. – Ослабли после подвигов ратных? Поедете со мной. Не хватало еще, чтобы в обморок по дороге плюхнулись или еще чего учудили.
Князь с трудом поднялся на ноги. Авдеев и Алиса Снежная поддержали его с двух сторон. Остальные вышли следом. Хрустов взял Катерину за руку, сжал легонько. Подмигнул ободряюще. А близнецы отвязали и потащили к выходу Виви. За что они с ней так? Неужели дезертировать пыталась?
Виви усадил к себе Разведов. Но кляп изо рта у нее не вынул. Только примотал ее к себе веревкой, чтобы по дороге из седла не вывалилась. Авдеев помог князю усесться верхом, а узду его лошади взял Дюваль. Князь держался молодцом, но глаза у него еще больше ввалились, а цвет лица стал желтовато-пергаментным.
Авдеев вскочил на коня и строго кивнул Катерине, подзывая. Она подошла к нему и он, наклонившись, подхватил ее под мышки, как тогда в Немусе, и легко закинул в седло впереди себя.
– Маленькая и не весишь почти ничего, – шепнул он ей на ухо. – А сколько силищи. Что ж нам с тобой делать, Войнич.
– Я хочу, чтобы вы рассказали мне в подробностях, что случилось, – попросила она его.
– Расскажу, куда денусь, – хмыкнул он в ответ. – Но в общих чертах я вам ситуацию уже очертил.
Они тронулись в путь. Рядом с Авдеевым было хорошо, тепло и надежно. И пусть это только иллюзия надежности, но Катерина позволила этой иллюзии завладеть ею, убаюкать, успокоить.
Кровь из носа у Авдеева почти перестала идти и он немного смягчился. Еще раз рассказал, как они совместными силами на упырей напали, но тут Катерина подняла леденящий смерчь. И сосульками кидалась. И чуть Разведова не проткнула, так как не прицеливаясь пуляла, дурища. И орала так, что у него, у Авдеева, из носа и ушей кровь пошла. А потом и сосульки отбросила и все разом заморозила к демонам. Они с князем еле успели отряд закрыть. От упырей же только осколки льда остались.