— Моя любовь, моя бедная любовь. Она умерла. Джордж пишет, что она умерла.
Несколько мгновений я не могу расслышать его слов. Потом они обрушиваются на меня, как железный лязг, словно удар колокола, прямо здесь, посреди моей спальни, где я всего два часа назад надевала платье и выбирала рубины.
— Изабель?
— Да. Джордж пишет, что она мертва.
— Но как? С ней все было хорошо, она сама написала мне, она сказала, что роды были легкими. У меня есть ее письмо. Все было хорошо, она была здорова и звала меня приехать и посмотреть…
Он медленно качает головой, словно знает ответ, но не хочет говорить.
— Я не знаю, что произошло. Вот почему я хочу поговорить с посыльным.
— Была ли она больна?
— Я не знаю.
— Не было ли у нее родильной горячки? Кровотечения?
— Джордж не написал.
— Что он вообще написал?
Мгновение мне кажется, что Ричард не станет отвечать мне, но потом он разворачивает письмо, разглаживает его на столе, передает мне и наблюдает за моим лицом, когда я читаю эти несколько строк.
«22 декабря 1476
Брату и сестре Анне.
Моя любимая жена Изабель умерла сегодня утром, прими Господь ее душу. Я не сомневаюсь, что она была отравлена шпионами королевы. Береги свою жену, Ричард, и берегись сам. Я точно знаю, что нам угрожает опасность со стороны фальшивой семьи, захватившей нашего брата. Мой маленький сын еще жив. Я молюсь за тебя и твое дитя.»
Ричард берет письмо из моих рук, наклоняется к огню и бросает его на багровые угли; он стоит у очага, наблюдая, как бумага скручивается в черные завитки, а потом вспыхивает пламенем.
— Она знала, что это случится. — я чувствую, что дрожу всем телом, даже кончиками пальцев на ногах, словно от этого письма на меня повеяло ледяной стужей. — Она сказала, что так и будет.
Ричард подхватывает меня и усаживает на кровать, потому что ноги подгибаются подо мной.
— Джордж говорил то же самое, но я не верил ему, — задумчиво говорит он.
— Она сказала, что у королевы есть шпионы в каждом доме, даже в нашем.
— Я в этом не сомневаюсь. Это почти наверняка правда. Королева никому не доверяет и платит слугам за шпионаж. Как и все мы. Но зачем ей убивать Изабель?
— Из мести, — громко говорю я. — Потому что наши имена написаны на клочке бумаги, который она хранит в шкатулке с эмалями вместе со своими драгоценностями.
— Что?
— Изабель знала, но я не хотела ее слушать. Она сказала, что королева поклялась отомстить убийце своего отца, то есть нашему отцу. Изабель сказала, что она написала наши имена кровью и спрятала бумагу. Изабель предупредила, что однажды ее найдут мертвой, и она будет отравлена.
Рука Ричарда тянется к поясу, где он обычно носит меч, словно ему кажется, что нам придется защищать свою жизнь здесь, в Вестминстерском дворце.
— Я не слушала ее! — осознание потери вдруг наваливается на меня страшной тяжестью, и рыдания сотрясают мое тело. — Я не верила! А ее ребенок? А Маргарет? А Эдуард? Как они будут расти без матери? Я не поехала к ней! Я сказала, что ей ничего не грозит.
Ричард идет к двери.
— Я поговорю с гонцом, — говорит он.
— Ты не отпустил меня к ней, — кричу я.
— И правильно сделал, — сухо говорит он и берется за ручку двери.
Я пытаюсь подняться на ноги.
— Я пойду с тобой.
— Нет, если ты собираешься плакать.
Я быстро отворачиваюсь и вытираю руками мокрое лицо.
— Я не буду плакать. Клянусь, не буду.
— Я не хочу, чтобы эта новость распространилась при дворе. Джордж наверняка написал так же и королю. Я не хочу выдвигать обвинения, и тебя не должны видеть плачущей. Ты должна молчать. Постарайся выглядеть спокойной. Тебе придется встречаться с королевой и не показывать своих подозрений. Мы должны вести себя так, словно ни в чем ее не обвиняем.
Я сжимаю зубы и поворачиваюсь к нему.
— Джордж прав, это королева убила мою сестру. — я больше не дрожу и не плачу. — Если обвинения Джорджа правдивы, то она собирается убить и меня. Если это так, то она является моим смертельным врагом, чью еду мы едим и под чьим кровом живем. Смотри — я не обвиняю и не плачу. Но я буду защищаться и заставлю ее заплатить за смерть моей сестры.
— Если это правда, — спокойно говорит Ричард.
Я слышу предостережение в его словах.
— Если это правда, — соглашаюсь я.
Вестминстерский дворец, Лондон, январь 1477
Весть двор носит темно-синий траур по моей сестре, а я стараюсь оставаться в моих покоях как можно дольше. Я не могу видеть королеву. Я уверена, что под ее прекрасной маской скрывается убийца моей сестры. И я боюсь за свою жизнь. Ричард наотрез отказывается что-либо обсуждать, пока мы не встретимся с Джорджем и не узнаем больше. Но он посылает своего верного Джеймса Тиррелла в Миддлхэм с подробными указаниями по охране нашего сына; он соберет сведения о каждом из наших слуг, в особенности тех, кто не был рожден в Йоркшире, и будет следить, чтобы всю пищу Эдуарда пробовали, прежде чем он съест хоть кусочек.