Я вижу Джорджа каждый день, потому что мы остаемся в Лондоне, хотя я давно мечтаю уехать в Миддлхэм. Но дороги сейчас совсем раскисли от дождей, а в Миддлхэме уже выпал снег. Я вынуждена оставаться при дворе, хотя каждый раз, когда я вхожу в комнату королевы Елизаветы, она принимает мой реверанс с выражением холодной вражды, а ее дочь принцесса Елизавета отдергивает подол платья, точно копируя свою бабушку-ведьму.
Теперь королева знает, как я боюсь ее. Я не знаю силы ее колдовства, и что она собирается сделать со мной. Я не знаю, действительно ли она сыграла роковую роль в смерти моей сестры, или это не что иное, как страшная фантазия Изабель — а теперь и моя собственная. И я осталась один на один со своими страхами. Я чувствую себя ужасно одинокой среди этого красивого и нарядного двора, полнящегося слухами и шепотами. Я не могу говорить со своим мужем, который не желает слышать ничего против своего брата Эдуарда, и я не смею довериться Джорджу, который клянется мне в одной из наших тайных бесед, что он найдет и уничтожит убийцу моей сестры — говоря об убийце, он всегда употребляет слово «она» — и тогда все узнают, на что способна эта злобная колдунья.
Джордж приезжает к нам в замок Байнард попрощаться с матерью-герцогиней, которая завтра уезжает в Фотерингей. Он на несколько часов запирается с ней в ее гостиной; он ее любимый сын, и ее неприязнь к королеве хорошо всем известна. Герцогиня Сесилия не мешает ему плохо говорить о своем брате короле и его жене. Она многое повидала за свою жизнь и убежденно клянется, что королева вышла замуж за Эдуарда не иначе, как с помощью колдовства, и что она прибегла к черной магии, чтобы заманить владыку Англии к себе в постель.
Возвращаясь через большой зал, Джордж видит меня в дверях моих покоев и спешит вернуться.
— Я надеялся, что увижу тебя.
— Я рада видеть тебя, брат.
Я делаю шаг назад в мою гостиную, и он следует за мной. Мои дамы отходят в сторону и приседают перед Джорджем: он такой красивый и, я с болью понимаю, совершенно свободный мужчина. При мысли, что, возможно, на месте Иззи я скоро увижу другую женщину, мне приходится опереться рукой о подоконник. О ее детях будет заботиться другая женщина, а они станут называть ее матерью. Они еще такие маленькие, они забудут, как Изабель любила их.
— Ричард сказал мне, что ты не собираешься жениться на Марии Бургундской, — говорю я ему спокойно.
— Нет, — отвечает он. — Но как ты думаешь, кто может жениться на сестре шотландского короля? Шотландцы предложили мне свою принцессу, но как ты думаешь, какую кандидатуру предпочитает наш король?
— Не тебя? — спрашиваю я.
Он горько смеется.
— Мой брат считает, что безопаснее держать меня под рукой. Он не отпустит меня ни во Фландрию, ни в Шотландию. Шотландская принцесса предназначается для Энтони Вудвилла.
Теперь я поражена до глубины души. Брат королевы, сын средней руки помещика мечтает жениться на принцессе? Неужели нет вершины, на которую эти Риверсы не рассчитывают вскарабкаться? Осталось ли в этом мире хоть что-то, что Риверсы еще не прибрали к рукам?
Джордж улыбается моему изумленному лицу.
— Дочь помещика из Графтона на троне Англии, а ее брат на шотландском престоле, — сухо говорит он. — Риверсы лезут все выше и выше. Элизабет Вудвилл намеревается поднять свой штандарт на вершине мира. Что дальше? Может быть, ее брат станет архиепископом? Или папой? Где она остановится? Может быть, она подарит нам нового императора Священной Римской империи?
— Как она этого добьется?
Его темные глаза напоминают мне, как именно королева добивается своих целей. Я качаю головой.
— Король слушает ее, потому что очень любит, — говорю я. — Сейчас он сделает для нее что угодно.
— И мы знаем, каким образом эта женщина завладела сердцем короля, который мог выбрать любую из принцесс.
Замок Байнард, Лондон, январь 1477
Рождественские праздники закончились, но многие остаются в Лондоне в плену непогоды. Дороги на север непроходимы, Миддлхэм все еще закрыт снежными завалами. Наш дом неприступен под охраной бури, скрытый метелями, окруженный рвами глубоких северных рек; а мой сын в тепле и безопасности за толстыми стенами нашего дома, около ревущего в очаге огня, окруженный подарками, которые я отправила ему на Рождество.
В середине января кто-то тихо стучит в дверь моей гостиной, так тихо, что этот звук можно принять за топот крысиных лапок. Я поворачиваюсь к моим дамам.