Ричард качает головой.
— Я не знаю. Он снял меня с должности Верховного судьи Англии, так что не мне придется выносить смертный приговор.
Она резко поворачивается при этой неожиданной новости.
— Кто этот новый судья?
— Герцог Букингем. Он сделает все, что прикажет его жена Риверс. Пойдешь ли ты к Эдуарду? Будешь ли обращаться к нему?
— Конечно, — говорит она. — Я пойду к моему любимому сыну, чтобы выпросить жизнь для другого. Я не должна была это делать. Это злая воля нечистой женщины, плохой жены, ведьмы в короне.
— Тише, — устало говорит Ричард.
— Я не буду молчать. Я встану между ней и моим Джорджем. Я спасу его.
Глава 16
Замок Байнард, Лондон, февраль 1478
Мы должны ждать. Мы ждем весь январь и февраль. Члены обеих палат парламента направляют к королю делегации и просят его вынести приговор и закончить дело против его брата. И вот приговор вынесен, Джордж признан виновным в государственной измене. Наказанием за измену является смерть, но король все еще колеблется осудить своего брата на казнь. Никому не разрешается видеть Джорджа, который из тюрьмы обращается с требованием о божьем суде — праве доказать бесчестность обвинения в рыцарском поединке. Это последняя надежда невинного человека. Король, который считает себя и своих братьев цветом английского рыцарства, отказывает ему. Кажется, он уже вышел за пределы чести, как и за пределы справедливости.
Герцогиня Сесилия, как и обещала, отправляется к Эдуарду, уверенная, что сможет убедить его заменить смертный приговор на изгнание. Когда она возвращается от двора в замок Байнард, слугам приходится на руках вынести ее из повозки. Ее лицо бело, как ее кружевной воротник, она едва держится на ногах.
— Что случилось? — спрашиваю я ее.
Она цепляется за мои руки на ступенях нашего большого лондонского дома. Никогда прежде она не нуждалась в моей помощи и поддержке.
— Анна, — вот все, что она может выговорить. — Анна.
Я зову моих фрейлин, они помогают мне довести ее до гостиной, сажают в кресло перед камином и приносят ей бокал мальвазии. Внезапным взмахом руки она вышибает стекло из моих рук, осколки разлетаются по каменному полу.
— Нет! — кричит она с неожиданным гневом. — Не смей! — сладкий запах вина наполняет комнату, я встаю на колени у ее ног и беру ее ладони в свои. Мне кажется, герцогиня Сесилия бредит, потому что она дрожит и плачет. — Только не вино! Не вино!
— Леди Мама, что случилось? Герцогиня Сесилия? Успокойтесь!
Эта женщина осталась при дворе, когда ее муж поднял самое великое восстание против королевской власти, которое когда-либо видела Англия. Эта женщина стояла у креста на рынке Ладлоу, когда ее муж бежал, а солдаты Ланкастеров захватили город. Эта женщина не заплачет от пустяка и никогда не признает своего поражения. Но сейчас она смотрит на меня, как слепая, ничего не видя за пеленой слез. Затем она испускает тяжкий вздох.
— Эдуард сказал, что все, что он может сделать — это предложить Джорджу самому выбрать способ казни. Он сказал, что Джордж должен умереть. Эта женщина была там все время и не позволила мне ни слова сказать в защиту Джорджа. Я смогла добиться для него только частной смерти в комнатах его башни, и выбор средства.
Она прячет лицо в ладонях и рыдает так, словно никогда не сможет остановиться. Я смотрю на моих фрейлин. Все так потрясены зрелищем плачущей герцогини, что стоим вокруг скорбящей матери, беспомощно опустив руки.
— Мой любимый сын, мой самый лучший сын, — шепчет она. — И он должен умереть.
Я не знаю, что делать, и нежно кладу руку на ее плечо.
— Постарайтесь выпить хоть глоток, Ваша светлость.
Она смотрит на меня, ее красивое лицо опухло от слез.
— Он решил, что его должны утопить в мальвазии, — говорит она.
— Что?
Она кивает.
— Поэтому я не хочу пить вина. Я до самой смерти не прикоснусь к нему. И не потерплю его в своем доме. Пусть мой подвал очистят сегодня же.
Я дрожу от ужаса.
— Почему он выбрал такой способ?
Она горько смеется, кажется, эти отрывистые звуки отскакивают от каменных стен, словно горошины.
— Это его последняя шутка: заставить Эдуарда заплатить за вино. Посмеяться над правосудием короля и до смерти напиться любимого вина королевы. Он хочет показать, что его смерть — дело ее рук. Она убьет его своим вином, как убила Изабель своим ядом. Он смеется над судилищем фарисеев, над своим смертным приговором. Он с смеется над самой смертью.