Король хорошо понимает, как ей не нравятся эти новости. Он берет королеву за руку и говорит ей:
— Ричард будет управлять за меня всем Севером и с Божьей помощью увеличит наше королевство.
Ее улыбка сладка, как всегда.
— Под вашей рукой, — напоминает она.
Я замечаю, как Энтони Вудвилл набирает в грудь воздуха, собираясь что-то сказать, но затем слегка кивает сестре и делает шаг назад.
— Он станет хранителем Западной Марки. А когда придет пора моему сыну принять корону, Ричард будет охранять наши границы для него, он станет советником и защитником молодого короля, а я на небесах буду радоваться за них.
— Ах, милорд, не говорите так! — восклицает она. — Вашему сыну не нужно будет вступать на престол еще много лет.
Неужели я одна вздрогнула от ее слов?
Это был его смертный приговор. Я готова поклясться в этом. Она поняла, что король теперь зависит от Ричарда, и благосклонность Эдуарда к брату может перевесить его благосклонность к семье королевы. Она добилась, чтобы ее брат Энтони стал опекуном принца и правителем Уэльса, но земли, подаренные Ричарду, превосходят даже Уэльс. Ричард получил почти весь Север Англии и командование над армиями. Она понимает, что если король напишет завещание, то Ричард в нем будет назван регентом. Отдав Ричарду северные земли, король сделал шаг к разделению страны: Риверсы будут править югом и Уэльсом, а Ричард севером. Королева поняла, что власть ускользает от нее, король сближается со своим братом, потому что нуждается в помощи Ричарда на границе с Шотландией. Ричард станет истинным наследником королевства, потому что его сила и власть будут расти в северных землях. И как только королева пришла к этому выводу, она решила отравить короля, своего мужа, чтобы он не мог больше способствовать Ричарду; чтобы Ричард не смог увеличивать свою власть и угрожать ее собственной.
Но я не думаю, что это случится слишком скоро. Я покидаю Лондон с чувством облегчения, которое всегда приходит ко мне, когда ворота Бишопсгейт остаются за спиной, и еду на Север к моему маленькому сыну, моей племяннице и племяннику. Но за обычной радостью словно темная тень таится подозрение, что быстрый обмен взглядами между королевой и ее братом не означат ничего хорошего ни для нас, ни для кого другого за пределами привязанностей этой дружной парочки. Но пока я боюсь думать об этом.
Глава 20
Замок Миддлхэм, Йоркшир, апрель 1483
На зеленом лугу за крепостной стеной я наблюдаю за детьми, скачущими на своих лошадках. Это сильные лошади, выведенные от диких горных пони, живущих среди торфяников, и они рысью заходят на препятствие, чтобы совершить маленький прыжок. Конюхи устанавливают планку все выше, а маленькие всадники успешно берут новую высоту. Моя задача состоит в том, чтобы принять решение, когда барьер станет слишком высоким для Тедди, а Маргарет с Эдуардом смогут продолжить соревнование; затем я объявлю лучшего наездника. Я сорвала несколько стеблей наперстянки и сплела из них венок для победителя. Маргарет прыгает чисто и дарит мне торжествующую улыбку; она храбрая девочка и отлично справляется со своим пони. Мой сын следует за ней, демонстрируя меньше элегантности, но больше решительности. Пожалуй, мы должны будем скоро дать ему большую лошадь и начать готовить для сражения во взрослом ристалище.
Внезапно колокола часовни наполняют воздух тревожным гулом. Грачи с тревожными криками взмывают из-под крыши замка, и меня охватывает дрожь предчувствия. Дети останавливают своих пони и смотрят на меня.
— Я ничего не знаю, — отвечаю я на их невысказанный вопрос. — Быстрее возвращайтесь в замок.
Это не похоже на набат, бьющий тревогу, это протяжный равномерный звон, который означает смерть, смерть в семье. Но кто же мог умереть? На мгновение мне кажется, что это мою мать нашли мертвой на полу в ее комнате и звоном колоколов извещают о ее смерти, объявленной много лет назад. Но тогда мне первой сказали бы о ней? Я приподнимаю подол платья, чтобы освободить ноги и не споткнуться на каменистой дорожке, ведущей к воротам замка, и бегу за детьми во внутренний двор.