Раздается стук в дверь, и фрейлины вносят мои сундуки с одеждой.
— Не сюда, — останавливает их мой муж. — Мы с ее светлостью будем спать в задней части дома.
Они приседают в реверансе и выходят.
— Почему не в наших обычных комнатах? — спрашиваю я.
Мы всегда жили в больших комнатах с видом на реку.
— В задней части дома будет безопаснее, — говорит он. — Брат королевы вывел флот в море. Если он поднимется по Темзе и обстреляет нас из пушек, мы можем попасть под прямое попадание. Этот дом никогда не укрепляли, но кто мог подумать, что нас может бомбардировать наш собственный флот?
Я смотрю из широкого окна на любимый вид — реку с кораблями, паромами, маленькими рыбачьими лодками, баржами, шаландами, мирно плывущими вдоль берегов.
— Неужели королева прикажет стрелять по нашему дому из пушек? С нашей реки Темзы? Прямо по нашим окнам?
Он кивает головой.
— Пришли странные времена, — говорит он. — Просыпаясь каждое утро, я пытаюсь представить, что еще она может придумать.
— Кто на нашей стороне? — этот вопрос всегда задавал мой отец.
— Букингем показал себя, как настоящий друг; он ненавидит свою жену, навязанную ему Риверсами и всю их семью. Он отдал в мое распоряжение свое состояние и людей. Конечно, я могу рассчитывать на всех северных лордов, на Джона Говарда, моих друзей, родственников Миледи Матери, на твою семью, на всех Невиллов…
Я внимательно слушаю его.
— Этого недостаточно, — говорю я. — Почти все они сейчас находятся на Севере. Королева может призвать почти весь двор и собственную семью, которую она привела к власти и богатству. Она даже сможет призвать свою родню из Бургундии. Может быть, она уже заключила союз с Францией? Франция поддержит ее, а не тебя, потому что им выгоднее посадить на трон глупую женщину. И как только шотландцы узнают, что ты в Лондоне, они могут взбунтоваться.
Он кивает.
— Я знаю. Но у меня есть принц, — замечает он. — Это мой главный козырь. Помнишь, как было со старым королем Генрихом? Если ты держишь в своих руках короля, то у твоих противников нет никаких аргументов против тебя. Власть на моей стороне.
— Если твои противники не коронуют нового короля, — напоминаю я. — Так поступил мой отец с твоим братом. Он вывел Генриха из игры, когда возвел на трон Эдуарда. Что, если она объявит королем второго мальчика? Даже при том, что у тебя есть истинный наследник?
— Это я тоже знаю. Я должен завладеть ее вторым сыном. Я должен получить всех, кто может претендовать на корону.
Мы вместе с матерью Ричарда сидим в задних комнатах замка Байнард. Через открытые окна до нас доносится неумолчный шум оживленных улиц, городская вонь висит в горячем воздухе, но Ричард просил нас не выходить в прохладные сады, которые спускаются до самой реки, и не подходить к окнам, выходящим на Темзу. Мы не можем выезжать в город без вооруженной охраны. Может быть, Риверсы наняли для нас убийц? Герцогиня бледна от тревоги; она держит в руках шитье, но работает небрежно, отбрасывая его при малейшем шуме за окном.
— Боже, помоги нам навсегда избавиться от нее, — говорит она вдруг. — От нее и всех ее незаконных детей.
Я молчу, не поднимая головы. Эти мысли слишком близки моим собственным, чтобы я осмелилась согласиться со своей свекровью.
— У нас не было ни одного спокойного и счастливого дня с тех пор, как она околдовала моего сына Эдуарда, — продолжает она. — Из-за нее он утратил любовь твоего отца, он отказался от блестящего брака, который принес бы мир нам и Франции. Он отрекся от своей семьи и притащил в свой дом всю свору ее жадных родственников, а теперь она хочет протолкнуть своего подменыша на наш трон. Это она приказала ему убить Джорджа, я это знаю, я сама была там, когда она просила смертного приговора для моего мальчика. Это ее шпионка убила твою сестру. А теперь она замышляет гибель моего последнего сына Ричарда. Она решила извести всех моих сыновей.
Я киваю, но не смею сказать ни слова.
— Ричард болен, — бормочет она. — Я уверена, это ее рук дело. Он говорит, что его плечо так болит, что он не может заснуть. Что, если она затягивает веревку вокруг его сердца? Мы должны предупредить ее, что если хоть волос упадет с головы моего Ричарда, мы прикончим ее мальчишку.
— У нее два сына, — говорю я. — Это двойной шанс на корону. Все, чего мы добьемся смертью принца Эдуарда, это только коронации принца Ричарда.