— Он никогда не вступит с ней в союз, — повторяю я.
— И все-таки он это сделает. — она поворачивается к Изабель. — Я приехала, чтобы предупредить вашего мужа Джорджа, герцога Кларенса. И успокоить его. Он может вернуться в Англию, его брат король примет его. Это устроила их мать, и она хочет приветствовать также и вас. Вы оба любимы Домом Йорков, сейчас и всегда. Джордж является следующим в очереди на престол Англии, он по-прежнему наследник королевской власти. Если у короля и королевы не будет сына, в один прекрасный день вы станете королевой Англии. Но если ваш отец восстановит на престоле старого короля, вы не получите ничего, и все ваши страдания окажутся напрасными.
— Мы не можем присоединиться к Ланкастерам, — я уже говорю сама с собой. — Отец не может думать об этом.
— Нет, — сразу соглашается она. — Вы не можете. Сама эта мысль кажется смешной. Мы это знаем, все это знают, но не ваш отец. Вот почему я приехала к вам, а не к нему. Вы должны посоветоваться с вашим мужем и понять, чью сторону нужно занять. Герцогиня Сесилия, ваша свекровь, хочет, чтобы вы знали: когда вы вернетесь в Англию, она примет вас как мать, даже если ваш отец станет врагом Дома Йорков и всей Англии. Она просит вас вернуться домой и обещает заботиться о вас. Она была потрясена, все мы были потрясены, узнав о вашем испытании в море. Мы не могли поверить, что родной отец подверг вас такой опасности. Герцогиня огорчена за вас и горюет о потере внука. Это был бы ее первый внук. Она ушла к себе в комнату и всю ночь молилась за его невинную душу. Возвращайтесь домой и позвольте нам заботиться о вас.
Слезы набегают на глаза Изабель, когда она представляет, как герцогиня Сесилия молится за душу ее ребенка.
— Я хочу вернуться домой, — шепчет она.
— Но мы не можем, — быстро говорю я. — Мы должны быть с отцом.
— Скажите, пожалуйста, ее светлости, что я благодарю ее. — Изабель заикается. — Я благодарна ей за молитвы. Но я не знаю, что… Я должна поступать, как мой отец… Я должна поступать так, как велит мне мой муж.
— Мы боимся, что вам тяжело переносить вашу скорбь одной, — нежно говорит женщина. — И молимся о вашем покое.
Изабель моргает, чтобы прогнать слезы, которые сейчас приходят к ней очень часто.
— Конечно, я скорблю, — говорит она с достоинством. — Но меня поддерживает моя сестра.
Леди Сатклифф вздыхает.
— Я пойду к вашему мужу и предупрежу его о том, что замышляет ваш отец. Герцог должен спасти себя и вас от королевы Ланкастеров Маргариты. Не говорите о моем визите вашему отцу. Он рассердится, узнав, что вы принимали меня, и что теперь вам известно об его измене.
Я собираюсь решительно заявить, что отец не изменник, он никогда не может стать изменником, и у нас нет тайн от него. Но потом я вспоминаю, что нам неизвестно, куда он уехал в своем новом французском платье, и чем он сейчас занимается.
Глава 12
Анжер, Франция, июль 1470
Отец приказал нам присоединиться к нему в Анжере и присылает охрану в красивых ливреях для нашего сопровождения в долгой поездке. Он не дает нам никаких объяснений, почему мы должны ехать и где мы будем жить, поэтому, когда мы приезжаем, проведя пять дней на пыльной дороге, мы удивляемся тому, что он встречает нас за пределами города. Он, красивый и гордый, возвышается надо всеми в седле Миднайта в окружении вооруженной свиты, а потом сопровождает нас по улицам мимо снимающих шапки горожан к воротам большого замка на главной площади. Изабель бледна от усталости, но все же он не разрешает ей подняться в спальню, а говорит идти прямо на ужин.
В большом зале за квадратным столом, уставленным блюдами, нас ждет мама; в честь нашего приезда дают целый пир. Она встречает нас с Изабель поцелуем и благословением, а затем смотрит на отца. Он усаживает нас с Изабель на одном конце стола, Джордж, пробормотав приветствие, занимает место рядом с ней. Мы склоняем головы в молитве, а затем отец улыбается нам и приглашает есть. Он не благодарит Изабель за преодоление долгого пути и не хвалит ее мужа за любезность.
Но он хорошо отзывается о моей внешности, отец говорит, что во Франции я расцвела, как роза. Как же получилось, что страдания, изнурившие мою сестру, так благотворно отразились на мне? Он наливает мне в бокал лучшего вина и усаживает между собой и мамой. Он отрезает для меня ломоть мяса, а слуга ставит тарелку передо мной, мне служат прежде Изабели и матери. Я смотрю на еду в своей тарелке и не смею прикоснуться к ней. Что это значит, почему лучший кусок мяса подают мне в первую очередь? Почему я внезапно стала первой, хотя всю жизнь следовала за шлейфами моей матери и сестры?