— Милорд Отец?
Он ласково улыбается, и я чувствую, что улыбаюсь ему в ответ.
— Ах, ты моя умница, — нежно говорит он. — Ты всегда была самой умной девочкой. Ты спрашиваешь, каковы мои намерения в отношение тебя?
Я не смею смотреть на Изабель, чтобы увидеть, как она воспримет, что отец называет меня самой умной. Я не смею смотреть на Джорджа. Я ни за что не посмею посмотреть на мою мать. Я знаю, что Джордж тайно встречался с леди Сатклифф, и он боится, что отец узнал об этом. Эта внезапная благосклонность отца ко мне может быть предупреждением Джорджу, что с отцом нельзя хитрить. Я вижу, как дрожат руки Изабель, и она убирает их под скатерть.
— Я устроил твой брак, — тихо говорит отец.
— Что?
Это последнее, чего я ожидала. Я так поражена, что оборачиваюсь к матери. Она смотрит на меня совершенно спокойно; конечно, она обо всем знала.
— Отличный брак, — продолжает отец. От волнения его голос повышается. — Лучший из всех возможных. Полагаю, ты уже догадываешься? — он смеется над моим оцепенением, над всеми нашими ошарашенными лицами. — Отгадай? — говорит он.
Я смотрю на Изабель. На одно мгновение у меня мелькает мысль, что, мы вернемся домой, помиримся с Домом Йорков и я выйду замуж за Ричарда. Потом я вижу надутое лицо Джорджа, и понимаю, что это невозможно.
— Отец, я не могу отгадать, — говорю я.
— Дочь моя, ты станешь женой принца Эдуарда Ланкастера и будешь следующей королевой Англии.
Джордж со звоном роняет на пол нож. Они с Изабель, словно зачарованные, смотрят на моего отца. Я догадываюсь, что Джордж надеялся — отчаянно надеялся — что леди Сатклифф привезла ложные слухи. Теперь он понимает, что она сообщила только часть правды, и все гораздо хуже, чем любой из нас мог представить.
— Сына злой королевы? — по-детски спрашиваю я.
В один миг ко мне возвращаются все мои детские страхи. Я была воспитана в представлении, что Маргарита Анжуйская не кто иная, как зверь, волчица, мчащаяся во главе Дикой охоты, разрушающая все на своем пути в угоду своим страшным амбициям, влекущая за собой спящего короля, который не видит, как она рвет на части Англию, убивает моего деда и дядю, даже пытается убить нашего собственного отца; и только победа Эдуарда, нашего Эдуарда, в том страшном сражении среди заснеженных гор, спасает королевство от страшной участи. А потом, как метель, она улетает в струях окровавленного снега на холодный Север. Ее мужа захватили и оставили спать в каменной башне, где он никому не сможет причинить вред; но у нее есть принц, ледяной мальчик, которого никто никогда не видел, порождение волчицы и безумного отца.
— Принца Эдуарда Ланкастера, сына королевы Маргариты Анжуйской. Они сейчас живут во Франции под защитой ее отца Рене Анжуйского, который так же является королем Венгрии, Майорки, Сардинии и Иерусалима. Она является родственницей короля Людовика Французского. — мой отец подчеркнуто не замечает моего страха. — Она поможет нам собрать армию для вторжения в Англию. Мы победим Дом Йорков, освободим короля Генриха из Башни, и ты будешь коронована как принцесса Уэльская. Мы с королем Генрихом будем править Англией вместе, пока он не умрет — да хранят его все святые! — и тогда я буду направлять тебя и принца Эдуарда Ланкастера, который станет королем Англии. Ваш сын, мой внук, станет следующим королем Англии, и возможно, Иерусалима так же. Подумай об этом.
Джордж задыхается, как будто подавился вином. Мы все поворачиваемся к нему. Он кашляет и не может отдышаться. Мой отец холодно наблюдает за ним, и не собирается ждать, когда к Джорджу вернется дар речи.
— Этот план может не устраивать тебя, Джордж, — признает отец. — Но ты будешь свояком короля и наследником престола после Эдуарда Ланкастера. После того, как мы свергнем Риверсов, ты станешь ближе к трону. Твои заслуги буду признаны, и ты будешь вознагражден. — отец любезно кивает. Он даже не смотрит на Изабель, которая должна была стать королевой Англии, сейчас все его внимание отдано мне. — Джордж, я позабочусь, чтобы ты сохранил все свои титулы и земли. Ты будешь устроен не хуже, чем раньше.
— Мне станет хуже, — тихо замечает Изабель. — Я лишилась моего ребенка ни за что.
Ей никто не отвечает. Можно подумать, что она стала настолько незначительна, что никто не должен с ней говорить.
— А что, если король еще будет спать? — спрашиваю я. — Когда вы дойдете до Лондона? Что, если вы не сможете разбудить его?