Наконец, после нескольких запросов, мы получаем разрешение папы, так что теперь мы с Эдуардом, хотя мы и дальняя родня, можем вступить в брак. После тихой церемонии и небольшого празднования, наши матери укладывают нас в постель. Я так боюсь моей матери и свекрови, что иду в спальню без единого протеста, не думая о принце или о том, что случится ночью, а потом сижу в постели и жду его. Я почти не замечаю его, когда он входит; я неотрывно смотрю в лицо свекрови, когда она берет свой плащ, шепчет нам «доброй ночи» и выходит. Взгляд, которым она смотрит на него, заставляет меня содрогнуться; можно подумать, что она хочет остаться и посмотреть.
В комнате очень тихо, все ушли. Я вспоминаю, как Изабель сказала мне, что это было ужасно. Я жду, чтобы он сказал мне, что надо делать. Он молчит. Он садится на постель со своей стороны, утопая в толстой перине, и кровать скрипит под его весом. И все же, он ничего не говорит.
— Я не знаю, что делать, — неловко произношу я. — Извини. Мне никто не объяснил. Я спрашивала Изабель, но она ничего не рассказала. А маму я спросить не могу.
Он вздыхает, словно это еще одна неприятная обязанность, наложенная на него нашими родителями.
— Не делай ничего, — говорит он. — Просто лежи там.
— Но я…
— Ты будешь лежать там и ничего не будешь говорить, — громко повторяет он. — Самое лучшее, что ты можешь сделать для меня сейчас, это замолчать. И не напоминай мне, кто ты такая, я не могу смириться с мыслью, что…
А затем он поворачивается и падает на меня всей тяжестью своего тела, погружается в меня, словно желая проткнуть меня насквозь.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Принцесса Уэльская
Глава 1
Париж, Рождество 1470–1471
Сам король Франции Людовик так восхищен нашей свадьбой, что предлагает нам приехать в Париж на рождественские праздники и отпраздновать вместе с ним. Я открываю танцы, за ужином я сижу по правую руку от него. Я в центре внимания: дочь «Делателя королей», которая станет королевой Англии.
Теперь Изабель следует за мной. Каждый раз, когда мы входим в зал, она ступает вслед за мной, иногда наклоняется, чтобы освободить мой шлейф, если он застрял в дверном проеме или зацепился за тростник на полу. Она служит мне без улыбки; ее обида и зависть очевидны для всех. Королева Маргарита смеется над сумрачным лицом Изабель, гладит мою руку и говорит:
— Вот видишь? Когда женщина поднимается к величию, она становится врагом всех женщин. Когда она борется, чтобы сохранить величие, ее ненавидят и женщины и мужчины. В зеленом лице своей сестры ты можешь видеть отражение своего торжества.
Я смотрю на надутую бледную Изабель.
— Она не зеленая.
— Зеленая от ревности, — смеясь, говорит королева. — Но не обращай внимания. Завтра ты избавишься от нее.
— Завтра? — спрашиваю я. Я обращаюсь к Изабель, которая сидит рядом со мной на подоконнике. — Ты собираешься уехать завтра?
Она выглядит ошеломленной, как и я.
— Нет, я ничего не знаю.
— Ах, да, — небрежно замечает королева. — Ты уезжаешь в Лондон, чтобы присоединиться к своему мужу. Вскоре мы последуем за тобой вместе с армией.
— Моя мать ничего не сказала мне, — Изабель осмеливается бросить вызов королеве. — Я не готова к отъезду.
— Ты можешь собраться сегодня вечером, — говорит королева просто. — А завтра ты уедешь.
— Простите, — голос сестры звучит слабо, она поднимается на ноги, делает глубокий реверанс королеве и короткий мне.
Я тоже приседаю и бегу за ней. Она бежит по галерее к моим покоям, но я успеваю поймать ее около красивого стрельчатого окна.
— Иззи!
— Я не перенесу еще одного шторма в море. — Изабель пытается вырваться. — Лучше я убью себя на пристани, чем выйду в море снова.
Несмотря на мою уверенность, я кладу руку на живот, словно я тоже могу оказаться с ребенком посреди бушующих волн, где мое дитя положат в коробку и бросят в темную пучину, как маленького сына Изабель.
— Не смеши меня, — сразу говорит Изабель. — Ты не беременна и рожать не собираешься. Я не смогу подняться на борт, я должна отказаться. Ты должна мне помочь. Моя жизнь была разрушена, когда… и ты позволила этому случиться.