Однажды я спрашиваю ее, как это произошло.
Она смеется мне в лицо. Она стоит перед большим гобеленом, туго натянутым на ткацком станке, и расшивает его золотыми нитями, а дамы любуются на ее работу. Позже ткачи закрепят кромку и обрежут нити, а пока Изабель украшает шпалеру сияющим золотом. Теперь, став герцогиней великолепного Дома Йорков, она считается знатоком и тонким ценителем роскоши.
— Это же очевидно, — говорит она.
— Не для меня, — уверенно отвечаю я. — Для меня совсем не очевидно.
Она осторожно протягивает нить через ткань гобелена, и одна из дам закрепляет ее. Они отступают на шаг, чтобы полюбоваться результатом. Я раздраженно стискиваю зубы.
— Мне непонятно, почему ты оставила маму в аббатстве Болье и разрешила королю захватить ее состояние. Почему бы не попросить короля, разделить его между нами, если земли нельзя вернуть ей? Почему бы тебе не обратиться к королю, чтобы он вернул хотя бы часть земель отца? Как может быть, что мы не смогли сохранить замок Уорик, наш родной дом? Невиллы сидели в Уорике с начала времен. Почему ты позволила Джорджу все забрать? Если ты не хочешь просить короля, я сама это сделаю. Мы не можем остаться ни с чем.
Она протягивает иглу и нитку одной из фрейлин, берет меня за руку и отводит в сторону, чтобы никто не мог услышать ее тихие слова.
— Ты ничего не будешь просить у короля; все уже решено. Мать продолжает писать ему и всем королевским дамам, но совершенно безрезультатно. Все решено.
— Что решено?
Она пожимает плечами.
— Земли отца отошли королю, когда он был лишен прав за государственную измену.
Я открываю рот, чтобы возразить:
— Он не был лишен прав…
Но она зажимает мне рот.
— Нет, был. Он умер предателем, теперь его имя ничего не значит. Все, что ему принадлежало, король отдал Джорджу. И наша мать лишится своего достояния.
— Почему? Ее не обвинили в измене.
— Ее земли будут переданы ее наследнице. Мне.
Я пользуюсь моментом, чтобы спросить:
— А я? Я тоже наследница. Мы должны разделить все поровну.
— Я дам тебе приданое из моего состояния.
Я смотрю на Изабель, которая переводит взгляд от окна и нервно смотрит на меня.
— Ты не должна забывать, что была женой претендента на престол. Ты должна быть наказана.
— Но почему меня наказываешь ты?
Она качает головой.
— Все решает Дом Йорков. Я просто герцогиня из их Дома.
Ее хитрая улыбка напоминает мне, что она успела вовремя перескочить на сторону победителей, в то время как меня выдавали замуж за проигравшего.
— Ты не можешь забрать все и оставить меня ни с чем!
Она пожимает плечами. Конечно, она может.
Я отталкиваю ее.
— Изабель, если ты это сделаешь, то ты мне не сестра!
Она снова берет мою руку.
— Ты молода, и я устрою тебе прекрасный брак.
— Мне не нужен прекрасный брак, мне нужно мое наследство. Я хочу те земли, которые отец собирался отдать мне. Я хочу состояние, которое предназначала для меня моя мать.
— Если ты не хочешь идти замуж, то есть другой путь. — она колеблется.
Я жду.
— Джордж говорит, что может получить разрешение отдать тебя в монастырь. Если хочешь, можешь присоединиться к нашей матери в аббатстве Болье.
Я смотрю на нее.
— Ты отправила нашу мать в тюрьму на всю жизнь и хочешь запереть меня вместе с ней?
— Джордж говорит…
— Я не хочу знать, что говорит Джордж. Джордж повторяет то, что говорит ему король, а король повторяет то, что говорит ему Элизабет Вудвилл. Йорки наши враги, а ты перешла на их сторону и стала такой же гадиной, как любой из них!
Она быстро подтягивает меня к себе и зажимает мне рот ладонью.
— Замолчи! Не говори так! Никогда!
Недолго думая, я кусаю ее руку, она вскрикивает от боли и поднимает ее снова, чтобы ударить меня по лицу. Я отвечаю на пощечину и отталкиваю ее. Она отлетает к стене, и мы обе злобно смотрим друг на друга. Вдруг я отдаю себе отчет, что все дамы в комнате замерли и завороженно смотрят на нас. Изабель смотрит на меня, красная от злости. Моя злость мгновенно испаряется. Я смущенно поднимаю с пола ее богатый головной убор и подаю ей. Изабель расправляет платье и берет вуаль. Она совсем не смотрит на меня.