— Нет…
— Я думаю, что ты собираешься отнять земли моей матери и управлять ими от нашего с Изабель имени.
— Это мужские дела, — начинает говорить он, — Нет необходимости…
— Поэтому я хочу знать, когда я получу свою долю земель?
Он улыбается мне, берет за руку, кладет себе под локоть и ведет меня с конного двора через арочные двери в дом.
— Ты не должна беспокоиться об этом, — говорит он, похлопывая меня по руке. — Я твой брат и опекун, я позабочусь об этих вещах вместо тебя.
— Я вдова, — говорю я. — У меня нет опекуна. Я имею право самостоятельно владеть своими землями как вдова.
— Вдова предателя, — нежно поправляет он меня, как будто сожалеет о моей глупости. — Побежденного.
— Мой муж, будучи принцем, не мог быть предателем в своей собственной стране, — возражаю я. — И, хотя я была за ним замужем, не была привлечена к суду, как предательница. Поэтому у меня есть право на мои земли.
Мы вместе входим в главный зал; к его облегчению, здесь сидит Изабель со своими дамами. Она видит нас вместе и выступает навстречу.
— Что такое?
— Леди Анна встретила меня на конном дворе. Боюсь, она тоскует, — ласково говорит он. — И беспокоится о вещах, которые ее не касаются.
— Иди в свою комнату, — неожиданно приказывает Изабель.
— Нет, пока не узнаю, когда я получу свой удел, — настаиваю я.
Я стою посреди зала. Ясно, что им не следует ожидать от меня изящного реверанса и ухода.
Изабель смотрит на мужа, не зная, как заставить меня уйти. Сестра боится, что я снова могу начать драку, и вряд ли она осмелится приказать слугам схватить меня и вывести прочь.
— Ах, дитя, — мягко говорит Джордж. — Оставь это мне, как я уже и предлагал.
— Когда? Когда я получу свой удел? — я специально говорю громко.
Люди оглядываются на нас, сотни людей, весь двор может слышать наш спор с Джорджем и Изабель.
— Скажи ей, — бубнит она себе под нос. — Она может устроить сцену, если ты не поговоришь с ней. Она привыкла всю жизнь быть в центре внимания, она закатит истерику прямо здесь…
— Я твой опекун, — тихо говорит он. — Назначенный королем. Ты это знаешь? Ты вдова, но все же ты ребенок, кто-то должен обеспечить тебе кров и заботу.
Я киваю.
— Так говорят, но…
— Твое состояние находится под моим управлением, — перебивает он. — Недвижимость твоей матери будет передана тебе и Изабель. Я буду управлять имением за вас обеих, пока ты не выйдешь замуж, тогда я передам твою долю твоему мужу.
— А если я не выйду замуж?
— Тогда ты будешь жить в нашем доме.
— И ты всегда будешь распоряжаться моими землями?
Быстрая виноватая усмешка на его красивом лице говорит мне, что именно таков его план.
— Тогда, конечно, ты никогда не допустишь моего брака? — спрашиваю я тихо, но он вежливо кланяется в ответ, целует руку жене и выходит из зала.
Мужчины оборачиваются ему вслед, женщины приседают в реверансе при виде своего самого красивого и любимого господина. Он словно не слышит, когда я громко говорю:
— Я этого не позволю… не допущу…
Изабель шипит на меня:
— Это был наш последний разговор на эту тему. Или я запру тебя в твоей комнате.
— У тебя нет прав на меня, Изабель!
— Я жена твоего опекуна, — говорит она. — И он запрет тебя, если я расскажу ему, как ты клевещешь на нас. Ты все потеряла при Тьюксбери, Энн, ты выбрала неправильную сторону, и твой муж мертв. Привыкай к положению побежденной.
Людской поток через большой зал Л'Эрбера не прекращается ни на минуту. По приказу герцога ворота на улицу открыты весь день, а жаровни горят у дверей всю ночь. Я иду в зал и высматриваю какого-нибудь молодого человека — не нищего, не вора, просто парнишку, который сможет выполнить мое поручение. Их здесь десятки, тех, кто приходит работать днем: чистить конюшни, выносить золу из каминов, доставлять мелочи с рынка для служанок. Я маню пальцем одного из них, белобрысого подростка в кожаной куртке, и жду, когда он подойдет ко мне и поклонится.
— Ты знаешь, где находится Вестминстерский дворец?
— Конечно, знаю.
— Возьми и передай это кому-нибудь из людей герцога Глостера. Скажи им, что это для него лично. Сможешь сделать?
— Смогу, конечно.
— Не отдавай никому другому, и никому не рассказывай. — я отдаю ему сложенный в несколько раз клочок бумаги. Внутри я написала: «Мне надо увидеть тебя». — Если передашь в руки самому герцогу, он даст тебе вторую крону, — говорю я и бросаю ему монету. Он ловит ее, прикусывает своим черным зубом, чтобы проверить серебро, и прикладывает кулак ко лбу.