Я вспоминаю, как долго жила в мире без любви. В последний раз я видела нежность на лице моего отца, когда он отплывал в Англию.
— Это правда? Правда?
— Да.
Он поднимается на ноги и тянет меня за собой. Мой подбородок доходит до его плеча, мы оба молодые, длинноногие, веселые: мы хорошо подходим друг другу. Я утыкаюсь лицом в его куртку.
— Ты выйдешь за меня? — шепчет он.
— Да, — говорю я.
Мои вещи связаны в узел; он приготовил для меня плащ посудомойки, я могу глубже надвинуть капюшон, чтобы скрыть свое лицо.
Я протестую, когда Ричард накидывает мне его на плечи.
— От него воняет жиром!
Он смеется.
— Так даже лучше. Мы выйдем отсюда как слуга и посудомойка, так что никто не обратит на нас внимания.
Главные ворота открыты, как всегда, люди входят и выходят через них, и мы незаметно проскальзываем вслед нескольким молочницам с крынками. Никто не видел нас во дворе, и никто не заметит, что я исчезла. Домашние слуги решат, что я уехала вместе с Изабель и ее фрейлинами, и только когда они вернутся домой через несколько дней, обнаружится, что я сбежала. Я громко смеюсь от этой мысли, и Ричард, который на оживленной улице держит меня за руку, поворачивается, улыбается, и вдруг тоже начинает хохотать, словно мы двое сбежавших от няньки детей.
Уже смеркается, когда мы добираемся до колледжа в тени большого собора Святого Павла; боковой проход к алтарю открыт, здесь толпится множество людей, и нам приходится пробираться мимо них. Внутри шумит целый рынок, лоточники продают все, что душе угодно, здесь же сидят менялы и какие-то темные личности обсуждают свои дела по углам. Лица многих почти невозможно разглядеть под капюшонами; они кутаются в плащи от сырого ветра с реки, и низко опускают головы, когда мы проходим мимо них.
Я боюсь, кажется, здесь небезопасно. Ричард смотрит на меня сверху вниз.
— Для тебя приготовили комнату, тебе не придется сидеть здесь с простолюдинами, — успокаивает он меня. — Здесь дают убежище абсолютно всем: преступникам, фальшивомонетчикам, ворам. Но ты здесь будешь в безопасности. Колледж гордится авторитетом своего святилища, они никогда не выдают тех, кто ищет защиты у Церкви. Даже если Джордж найдет тебя и явится за тобой, они не отдадут тебя ему. — он улыбается. — Они не послушаются даже моего брата короля, если на то пошло.
Он просовывает свою холодную руку мне под локоть и ведет через дверь. Где-то высоко на башне начинает бить колокол; один из монахов выходит вперед, узнает Ричарда и, не говоря ни слова, ведет нас к странноприимному дому.
Я прижимаюсь ближе к Ричарду.
— Тебе здесь ничего не угрожает, — повторяет он.
Монах останавливается около одной из дверей, и Ричард вводит меня в маленькую, чуть больше клетки, комнату. За ней находится еще одна крошечная комнатушка, больше похожая на нишу, с узкой кроватью и распятием, повешенным в головах.
Горничная поднимается с табурета у камина и делает книксен.
— Я Меган, — говорит она, я с трудом разбираю ее северный говор. — Мой господин велел мне служить вам для вашего удобства.
— Меган останется с тобой, и, если что-нибудь случится, она пошлет за мной или придет сама, — говорит Ричард. Его руки расстегивают плащ у меня под подбородком. Когда он снимает плащ, его пальцы нежно касаются моей щеки. — Здесь ты будешь в безопасности, а я буду приходить, как только смогу.
— Они начнут искать меня, как только вернутся домой в Л'Эрбер, — предупреждаю я его.
Он улыбается, словно в предвкушении удовольствия.
— Они будут беситься, как собаки, потерявшие след, — говорит он. — Но ничего не поделаешь: птичка улетела, и скоро она найдет другое гнездо.
Он наклоняет свою темную голову и нежно целует меня в губы. В его прикосновении я чувствую желание большего, я хочу, чтобы он поцеловал меня, как раньше, когда я подбежала к нему как к рыцарю, который спасает свою даму из плена. Его руки сжимают меня, и мгновение мы стоим, не двигаясь.
— Я приду завтра в полдень, — говорит он, а затем выходит за порог и оставляет меня в мою первую ночь свободы. Я смотрю через маленькое окно вниз на оживленную улицу. Я свободна, но мне запрещено выходить за пределы аббатства и, наверное, нельзя ни с кем говорить. Меган моя служанка, но она здесь также, чтобы охранять меня. Я свободна, но заключена в святилище, как моя мать. Если Ричард не приедет завтра, я стану узницей, как королева Маргарита в башне, как моя мать в Болье.