Он предлагает мне руку, а рыцари его семьи, все богато одетые, сопровождают моих дам в часовню. Мы выстраиваемся вдоль прохода и ждем - король часто заставляет нас ждать - но раздается шелест, вздохи дам, и вот он идет, одетый в белое с серебром, ведя ее под руку. Она тоже облачена в белое с серебром и сияет в сумраке часовни, словно освещенная лунным светом. Ее бледно-золотые волосы гладко причесаны под короной, ее шея над низким квадратным вырезом обнажена и обрамлена лучшим кружевом. За ними следуют их дети: сначала принц Уэльский, уже шестилетний, с каждым визитом ко двору становящийся все выше ростом, одетый в копию отцовского костюма. Затем идет няня, держа за руку младшего королевского сына, все еще в детском платьице, расшитом белым и серебряным шнуром, потом принцесса Елизавета, тоже в белом с серебром, как ее родители, держащая в руках требник в переплете из слоновой кости, улыбающаяся придворным, не по годам самоуверенная, а за ней все остальные - красивые богато одетые девочки с очередным королевским младенцем. Я не могу смотреть на них без зависти.
Я напоминаю себе, что должна улыбаться, как весь двор, любующийся этой изысканной королевской семьей. Серые глаза королевы мерцают передо мной, я чувствую холодок в ее приветствии и замечаю проницательный взгляд, как будто она знает, что я завидую, как будто она знает, что я боюсь; а затем приходит священник, и я могу встать на колени, закрыть глаза и не видеть их.
*
Вернувшись в наши покои, мы видим человека в забрызганной грязью одежде, его мокрая шляпа лежит на каменном подоконнике. Охранник удерживает его перед закрытыми дверями, ожидая нашего возвращения.
- Что такое? - Спрашивает Ричард.
Человек падает на одно колено и протягивает письмо. Я вижу красную восковую королевскую печать. Ричард ломает ее и читает письмо, всего несколько строк на одной странице. Я вижу, как его лицо темнеет, затем он смотрит на меня и опять опускает глаза к бумаге.
- Что это? - Я не могу показывать свой страх, но с ужасом думаю, что письмо пришло из Миддлхэма и касается нашего сына. - Что это, Ричард? Милорд? Прошу вас... - Мое дыхание прерывается. - Скажи мне, скажи сразу.
Он все еще медлит с ответом, потом кивает через плечо своим рыцарям.
- Ждите здесь. Задержите гонца, я хочу потом поговорить с ним. Проследите, чтобы он ни с кем больше не говорил.
Он берет меня за руку и ведет в гостиную, потом через мой кабинет в спальню, где нам никто не сможет помешать.
- Что? - Шепчу я. - Ричард, ради Бога, что такое? Это наш мальчик, Эдуард?
- Это твоя сестра, - говорит он. Его тихий голос звучит удивленно, словно он сам не может поверить тому, что только что прочитал. - Речь идет о твоей сестре.
-Изабель?
- Да, моя любовь. Не знаю, как тебе сказать. Джордж сам написал мне, это его письмо, и он просил передать тебе; но я не знаю, как сказать...
- Что? Что с ней?
- Моя любовь, моя бедная любовь. Она умерла. Джордж пишет, что она умерла.
Несколько мгновений я не могу расслышать его слов. Потом они обрушиваются на меня, как железный лязг, словно удар колокола, прямо здесь, посреди моей спальни, где я всего два часа назад надевала платье и выбирала рубины.
-Изабель?
- Да. Джордж пишет, что она мертва.
- Но как? С ней все было хорошо, она сама написала мне, она сказала, что роды были легкими. У меня есть ее письмо. Все было хорошо, она была здорова и звала меня приехать и посмотреть...
Он медленно качает головой, словно знает ответ, но не хочет говорить.
- Я не знаю, что произошло. Вот почему я хочу поговорить с посыльным.
- Была ли она больна?
- Я не знаю?
- Не было ли у нее родильной горячки? Кровотечения?
- Джордж не написал.
- Что он вообще написал?
Мгновение мне кажется, что Ричард не станет отвечать мне, но потом он разворачивает письмо, разглаживает его на столе, передает мне и наблюдает за моим лицом, когда я читаю эти несколько строк.
"22 декабря 1476
Брату и сестре Анне,
Моя любимая жена Изабель умерла сегодня утром, прими Господь ее душу. Я не сомневаюсь, что она была отравлена шпионами королевы. Береги свою жену, Ричард, и берегись сам. Я точно знаю, что нам угрожает опасность со стороны фальшивой семьи, захватившей нашего брата. Мой маленький сын еще жив. Я молюсь за тебя и твое дитя."