Ричард берет письмо из моих рук, наклоняется к огню и бросает его на багровые угли; он стоит у очага, наблюдая, как бумага скручивается в черные завитки, а потом вспыхивает пламенем.
- Она знала, что это случится. - Я чувствую, что дрожу всем телом, даже кончиками пальцев на ногах, словно от этого письма на меня повеяло ледяной стужей. - Она сказала, что так и будет.
Ричард подхватывает меня и усаживает на кровать, потому что ноги подгибаются подо мной.
- Джордж говорил то же самое, но я не верил ему, - задумчиво говорит он.
- Она сказала, что у королевы есть шпионы в каждом доме, даже в нашем.
- Я в этом не сомневаюсь. Это почти наверняка правда. Королева никому не доверяет и платит слугам за шпионаж. Как и все мы. Но зачем ей убивать Изабель?
- Из мести, - громко говорю я. - Потому что наши имена написаны на клочке бумаги, который она хранит в шкатулке с эмалями вместе со своими драгоценностями.
- Что?
- Изабель знала, но я не хотела ее слушать. Она сказала, что королева поклялась отомстить убийце своего отца, то есть нашему отцу. Изабель сказала, что она написала наши имена кровью и спрятала бумагу. Изабель предупредила, что однажды ее найдут мертвой, и она будет отравлена.
Рука Ричарда тянется к поясу, где он обычно носит меч, словно ему кажется, что нам придется защищать свою жизнь здесь, в Вестминстерском дворце.
- Я не слушала ее! - Осознание потери вдруг наваливается на меня страшной тяжестью, и рыдания сотрясают мое тело. - Я не верила! А ее ребенок? А Маргарет? А Эдуард? Как они будут расти без матери? Я не поехала к ней! Я сказала, что ей ничего не грозит.
Ричард идет к двери.
- Я поговорю с гонцом, - говорит он.
- Ты не отпустил меня к ней, - кричу я.
- И правильно сделал, - сухо говорит он и берется за ручку двери.
- Я пытаюсь подняться на ноги.
- Я пойду с тобой.
- Нет, если ты собираешься плакать.
Я быстро отворачиваюсь и вытираю руками мокрое лицо.
- Я не буду плакать. Клянусь, не буду.
- Я не хочу, чтобы эта новость распространилась при дворе. Джордж наверняка написал так же и королю. Я не хочу выдвигать обвинения, и тебя не должны видеть плачущей. Ты должна молчать. Постарайся выглядеть спокойной. Тебе придется встречаться с королевой и не показывать своих подозрений. Мы должны вести себя так, словно ни в чем ее не обвиняем.
Я сжимаю зубы и поворачиваюсь к нему.
- Джордж прав, это королева убила мою сестру. - Я больше не дрожу и не плачу. - Если обвинения Джорджа правдивы, то она собирается убить и меня. Если это так, то она является моим смертельным врагом, чью еду мы едим и под чьим кровом живем. Смотри - я не обвиняю и не плачу. Но я буду защищаться и заставлю ее заплатить за смерть моей сестры.
- Если это правда, - спокойно говорит Ричард.
Я слышу предостережение в его словах.
- Если это правда, - соглашаюсь я.
*
Вестминстерский дворец, Лондон, январь 1477
Весть двор носит темно-синий траур по моей сестре, а я стараюсь оставаться в моих покоях как можно дольше. Я не могу видеть королеву. Я уверена, что под ее прекрасной маской скрывается убийца моей сестры. И я боюсь за свою жизнь. Ричард наотрез отказывается что-либо обсуждать, пока мы не встретимся с Джорджем и не узнаем больше. Но он посылает своего верного Джеймса Тиррелла в Миддлхэм с подробными указаниями по охране нашего сына; он соберет сведения о каждом из наших слуг, в особенности тех, кто не был рожден в Йоркшире, и будет следить, чтобы всю пищу Эдуарда пробовали, прежде чем он съест хоть кусочек.
Я приказываю, чтобы мою еду тоже готовили в наших покоях, и ем у себя. Я почти никогда не сижу с королевой. Когда однажды я слышу внезапный стук в дверь, то вскакиваю с кресла; чтобы успокоиться, мне приходится опереться на стол перед камином. Охранник распахивает дверь и объявляет о приезде Джорджа.
Он тоже одет в темно-синее, его лицо бледно и печально. Джордж берет мои руки в свои и целует меня. Когда он выпрямляется, чтобы посмотреть мне в лицо, я вижу слезы в его глазах.
- О, Джордж, - шепчу я.
Вся его самодовольная уверенность испарилась, но похудевший и измученный, он кажется в своем горе еще красивее. Он прислоняется лбом к резному камню над очагом.
- Когда я вижу тебя сейчас, я не могу поверить, что ее с нами нет.
- Она писала мне, что хорошо себя чувствует.
- Так и было, - нетерпеливо отвечает он. - Она была здорова. И так счастлива! И наш ребенок родился таким же красивым, как всегда. Но потом она вдруг внезапно ослабела, слегла, а утром умерла.
- Может, это была лихорадка? - Спрашиваю я, отчаянно надеясь, что он скажет "да".
- Ее язык был черным, - говорит он мне.