Я чувствую себя лишенной свободы, когда вернувшийся домой Ричард говорит мне, что мы должны ехать в Лондон, чтобы присутствовать при дворе на Рождество. Королева Елизавета вышла после родов из своих покоев матерью третьего мальчика; и, словно желая придать особый блеск своему триумфу, она обручила своего младшего принца Ричарда с великолепной наследницей, самой богатой девочкой королевства, моей кузиной Энн Моубрей, наследницей обширных земель в Норфолке. Маленькая Энн была бы отличной партией для моего Эдуарда. Их земли граничат друг с другом, они создали бы мощный союз, мы обе дальние родственницы, я давно заинтересована в ней. Но я даже не стала предлагать ее семье рассмотреть кандидатуру моего сына. Я знала, что королева Елизавета никому в мире не отдаст маленькую Энн. Конечно, она закрепит ее состояние за семьей Риверс, за своим драгоценным маленьким Ричардом. Их поженят младенцами, чтобы удовлетворить жадность королевы.
- Ричард, мы не можем остаться здесь? - Спрашиваю я. - Давай хоть раз встретим Рождество дома.
Он качает головой.
- Я нужен Эдуарду, - говорит он. - Теперь, когда Джордж под арестом, истинные друзья нужны Эдуарду еще больше, а я единственный брат, который у него остался. Конечно, есть его правая рука, Уильям Гастингс, но с кем еще, кроме Уильяма, он сможет поговорить, только с ее родственниками? Она окружила его Риверсами и Вудвиллами. И все они хором советуют ему отправить Джорджа в изгнание и запретить ему когда-либо возвращаться в Англию. Он конфисковал имущество Джорджа и собирается разделить его земли. Он почти решился.
- Но их дети! - Я не могу удержаться от восклицания при мысли о маленькой Маргарет и ее брате Эдуарде. - Кто позаботится о них, если их отец отправится в изгнание?
- Они станут сиротами, - мрачно говорит Ричард. - Поэтому мы должны ехать ко двору, чтобы защитить их с Джорджем. - Некоторое время он колеблется. -Кроме того, я должен видеть Джорджа, чтобы поддержать его. Я не хочу оставлять его одного. Он очень одинок у себя в башне, никто не смеет навещать его, и он стал бояться будущего. Я уверен, она не сможет заставить Эдуарда навредить своему брату, но я боюсь... - Он останавливается.
- Боишься? - Повторяю я шепотом, хотя за толстыми стенами замка Миддлхэм мы в полной безопасности.
Он вздыхает.
- Я не знаю. Иногда мне кажется, что я стал суеверным, как женщина или как Джордж с его разговорами о некромантии, колдовстве и Бог знает о каких мерзостях. Но... Я стал бояться за Джорджа.
- Бояться чего? - Спрашиваю я снова.
Ричард качает головой, словно не может подобрать нужных слов.
- Несчастного случая? - Спрашивает он меня. - Болезни? Что он съест что-то плохое? Что выпьет слишком много? Я даже не хочу думать об этом. Что если он настолько помешается от своего горя и страхов, что захочет покончить с жизнью, и кто-то принесет ему нож?
Я вздрагиваю.
- Он никогда не убьет себя, - шепчу я. - Это такой страшный грех...
- Джордж больше не похож на себя прежнего, - печально говорит Ричард. - Вся его уверенность, все обаяние, которое ты помнишь, исчезли без следа. Я боюсь, что он видит ее во сне и теряет последнюю храбрость. Он говорит, что просыпается по ночам от ужаса и видит, как она выходит из его спальни; он говорит, что на приходит к нему по ночам и льет ему на сердце ледяную воду. Он чувствует боль глубоко под ребрами и в животе, и никто из врачей не может его вылечить.
Теперь моя очередь покачать головой.
- Это невозможно, - решительно заявляю я. - Она не может входить в чужие сны. Джордж скорбит по жене и сыну, он находится под арестом, этого достаточно, чтобы напугать любого человека.
- Во всяком случае, я ему нужен.
- Я так не хочу оставлять Эдуарда, - говорю я.
- Я знаю. Но здесь у него лучшая жизнь, какую можно дать ребенку. У меня самого было такое детство. И он остается не один; его наставник и экономка хорошо присматривают за ним. Я знаю, он любит тебя и будет скучать, но лучше оставить его здесь, чем тащить в Лондон. - Он снова колеблется. - Анна, ты должна согласиться: я не хочу показывать его при дворе...
Больше ничего говорить не надо. Я содрогаюсь при мысли, что холодный взгляд королевы может коснуться моего мальчика.
- Нет, нет, мы не повезем его в Лондон, - поспешно отвечаю я. - Мы оставим его здесь.
*
Вестминстерский дворец, Лондон, Рождество 1477
Рождественские праздники великолепны, как никогда; ликующая королева везде появляется в сопровождении кормилицы с третьим принцем на руках, о ее новом мальчике упоминают в каждом разговоре, за его здоровье поднимают почти каждый тост. Мой рот наполняется горечью, когда я вижу ее с ребенком на руках, окруженную шестью другими детьми.