Герцогиня начинает ходить по комнате, опустив голову. Впервые она кажется мне усталой измученной старухой.
- Неужели Эдуард вынесет смертный приговор своему брату? - Спрашивает она. - Неужели я потеряю Джорджа, как потеряла его брата Эдмунда? Его предадут бесчестной смерти? Его голову выставят на пике? Неужели Англией опять правит волчица, такая же жестокая, как Маргарита Анжу? Разве Эдуард забыл своих друзей, своих братьев?
Ричард качает головой.
- Я не знаю. Он снял меня с должности Верховного судьи Англии, так что не мне придется выносить смертный приговор.
Она резко поворачивается при этой неожиданной новости.
- Кто этот новый судья?
- Герцог Букингем. Он сделает все, что прикажет его жена Риверс. Пойдешь ли ты к Эдуарду. Будешь ли обращаться к нему?
- Конечно, - говорит она. - Я пойду к моему любимому сыну, чтобы выпросить жизнь для другого. Я не должна была это делать. Это злая воля нечистой женщины, плохой жены, ведьмы в короне.
- Тише, - устало говорит Ричард.
- Я не буду молчать. Я встану между ней и моим Джорджем. Я спасу его.
*
Замок Байнард, Лондон, февраль 1478
Мы должны ждать. Мы ждем весь январь и февраль. Члены обеих палат парламента направляют к королю делегации и просят его вынести приговор и закончить дело против его брата. И вот приговор вынесен, Джордж признан виновным в государственной измене. Наказанием за измену является смерть, но король все еще колеблется осудить своего брата на казнь. Никому не разрешается видеть Джорджа, который из тюрьмы обращается с требованием о божьем суде - праве доказать бесчестность обвинения в рыцарском поединке. Это последняя надежда невинного человека. Король, который считает себя и своих братьев цветом английского рыцарства, отказывает ему. Кажется, он уже вышел за пределы чести, как и за пределы справедливости.
Герцогиня Сесилия, как и обещала, отправляется к Эдуарду, уверенная, что сможет убедить его заменить смертный приговор на изгнание. Когда она возвращается от двора в замок Байнард, слугам приходится на руках вынести ее из повозки. Ее лицо бело, как ее кружевной воротник, она едва держится на ногах.
- Что случилось, спрашиваю я ее.
Она цепляется за мои руки на ступенях нашего большого лондонского дома. Никогда прежде она не нуждалась в моей помощи и поддержке.
- Анна, - вот все, что она может выговорить. - Анна.
Я зову моих фрейлин, они помогают мне довести ее до гостиной, сажают в кресло перед камином и приносят ей бокал мальвазии. Внезапным взмахом руки она вышибает стекло из моих рук, осколки разлетаются по каменному полу.
- Нет! - Кричит она с неожиданным гневом. - Не смей! - Сладкий запах вина наполняет комнату, я встаю на колени у ее ног и беру ее ладони в свои. Мне кажется, герцогиня Сесилия бредит, потому что она дрожит и плачет. - Только не вино! Не вино!
- Леди Мама, что случилось? Герцогиня Сесилия? Успокойтесь!
Эта женщина осталась при дворе, когда ее муж поднял самое великое восстание против королевской власти, которое когда-либо видела Англия. Эта женщина стояла у креста на рынке Ладлоу, когда ее муж бежал, а солдаты Ланкастеров захватили город. Эта женщина не заплачет от пустяка и никогда не признает своего поражения. Но сейчас она смотрит на меня, как слепая, ничего не видя за пеленой слез. Затем она испускает тяжкий вздох.
- Эдуард сказал, что все, что он может сделать - это предложить Джорджу самому выбрать способ казни. Он сказал, что Джордж должен умереть. Эта женщина была там все время и не позволила мне ни слова сказать в защиту Джорджа. Я смогла добиться для него только частной смерти в комнатах его башни, и выбор средства.
Она прячет лицо в ладонях и рыдает так, словно никогда не сможет остановиться. Я смотрю на моих фрейлин. Все так потрясены зрелищем плачущей герцогини, что стоим вокруг скорбящей матери, беспомощно опустив руки.
- Мой любимый сын, мой самый лучший сын, - шепчет она. - И он должен умереть.
Я не знаю, что делать, и нежно кладу руку на ее плечо.
- Постарайтесь выпить хоть глоток, ваша светлость.
Она смотрит на меня, ее красивое лицо опухло от слез.
- Он решил, что его должны утопить в мальвазии, - говорит она.
- Что?
Она кивает.
- Поэтому я не хочу пить вина. Я до самой смерти не прикоснусь к нему. И не потерплю его в своем доме. Пусть мой подвал очистят сегодня же.
Я дрожу от ужаса.
- Почему он выбрал такой способ?
Она горько смеется, кажется, эти отрывистые звуки отскакивают от каменных стен, словно горошины.
- Это его последняя шутка: заставить Эдуарда заплатить за вино. Посмеяться над правосудием короля и до смерти напиться любимого вина королевы. Он хочет показать, что его смерть - дело ее рук. Она убьет его своим вином, как убила Изабель своим ядом. Он смеется над судилищем фарисеев, над своим смертным приговором. Он с смеется над самой смертью.