Воспоминания об игре, в которую мы играли с Изабель, сегодня слишком болезненны для меня.
- Не сейчас, - отвечаю я. - И, может быть, вам не придется этому учиться. Возможно, вы, дети, не поедете ко двору, а будете жить, как ваш отец: важный вельможа на собственных землях со своим собственным двором.
- Не поедем ко двору даже на Рождество? - Спрашивает меня Эдуард, озабоченно наморщив лоб. - Кажется, отец говорил, что в этом году мы поедем ко двору все вместе?
- Нет, - повторяю я. - Мы с вашим отцом поедем, если король прикажет, но вы останетесь в безопасности здесь, в Миддлхэме.
*
Вестминстерский дворец, Лондон, зима 1482-83
- У нас не было выбора, - говорит мне Ричард, когда мы останавливаемся на пороге приемного зала. - Мы должны были приехать на Рождество. И плохо, что мы не взяли с собой детей. Это будет выглядеть так, словно мы не доверяем королю.
- Я не могу, - упрямо возражаю я. - Я ни за что не привезу их в Лондон, пока она сидит на троне. Вдруг она захочет забрать детей Изабель. Вспомни девочку Моубреев - ее сосватали за принца Ричарда, подписали брачный договор в пользу Риверсов, и вот в девять лет ее уже не стало.
Ричард хмуро смотрит на меня.
- Больше ни слова, - говорит он.
Высокие двери распахиваются перед нами, и грохот медных труб возвещает о нашем прибытии. Ричард слегка морщится: с каждым нашим посещением двор становится все пышнее и помпезнее. Теперь имя каждого почетного гостя объявляют под фанфары, как будто нам не известно, что половину английской знати составляют братья и сестры королевы.
Я вижу, как Эдуард идет нам навстречу через толпу придворных, возвышаясь над ними почти на голову, огромный и тучный, а королева остается сидеть на своем позолоченном троне. Все королевские дети, начиная от малышки Бриджит, ползающей у ног своей матери, до старшей шестнадцатилетней принцессы Елизаветы, расположились вокруг своей матери. Принц Эдуард, двенадцатилетний мальчик, статный и красивый, как его отец когда-то, играет в шахматы со своим опекуном Энтони Вудвиллом, чей красивый профиль вырисовывается на фоне резной дубовой панели.
Никто не может отрицать, что они самая красивая семья Англии. Прекрасные черты Елизаветы стали тоньше и элегантнее, возраст не в силах разрушить истинную красоту. Она потеряла пятнадцатилетнюю принцессу Мэри и третьего сына Джорджа почти через год после казни его дяди и тезки. Смогут ли эти потери хоть ненадолго заглушить ее бесконечную жажду мести и ненасытные амбиции? Тяжкие утраты не оставили ни одной седой пряди в ее золотистых волосах, а горе сделало ее более сдержанной и задумчивой. Она по-прежнему одевается в платья из золотой парчи, словно императрица, и обвивает свою тонкую талию золотыми цепями. При нашем появлении она говорит несколько слов Энтони Вудвиллу, он оглядывается, и они оба озаряют нас очаровательной фальшивой улыбкой. Ее взгляд пронизывает меня, как холодный ветер, я даже чувствую, как мои руки покалывает ледяными иглами под толстой тканью обшитых мехом рукавов.
- Вперед, - командует Ричард, как когда-то давно, и мы идем, чтобы поклониться королю и королеве; получить радостное приветствие Эдуарда своему любимому брату и прохладное "добро пожаловать" от женщины, которая за спиной называет моего мужа предателем.
Для всех остальных придворных рождественские дни являются временем, когда можно поближе подобраться к королевской семье, постараться заручиться их дружбой, которая принесет свои плоды в будущем. Постоянный водоворот бурлит вокруг короля, все еще располагающего достаточными богатствами для щедрых подачек льстецам и лизоблюдам. Но влияние королевы становится все более и более явным: ее семья, ее братья и сестры, даже сыновья от ее первого брака держат под своим контролем весь двор и доступ к королю. Она терпит при дворе его любовниц, он даже хвастается ими публично. Но должности и крупные подарки из королевской казны попадают только в руки ее родственников и друзей. Нельзя сказать, что она наслаждается своей властью. Она никогда и ни с кем не спорит, не повышает голоса и не поднимается на ноги в порыве гнева, но ее братья Энтони и Лионельдержат в кончиках пальцев все полномочия двора; за спиной короля они тасуют титулы, деньги, земли, словно пара карточных шулеров, ожидающих, кто осмелится сыграть с ними в дурака. Ее сыновья от первого мужа, Томас и Ричард, облагодетельствованные королем, несут неусыпный надзор за доступом в королевскую приемную. Ничто не ускользает от их внимания, никто не переступит порог королевского зала без их одобрительной улыбки.