Свадебный пир продолжается весь день до глубокой ночи: блюдо за блюдом выносят с кухни под песни наших музыкантов, мясо и фрукты, хлеба и сладости, толстые английские пудинги и французские деликатесы. Праздник по поводу коронации королевы блекнет по сравнению со свадьбой моей сестры. Отец превзошел английского короля в демонстрации своей власти и богатства. Его новый двор затмевает Эдуарда и его жену-простолюдинку. Праздник моего отца богаче, чем у герцога Бургундского, и грандиознее, чем у французского короля. Изабель сидит в центре верхнего стола, и перед ней одно за другим ставят все новые и новые блюда. Джордж, красивый, как сказочный принц, кладет ей на тарелку небольшие куски мяса, наклоняется и что-то шепчет на ухо, одновременно улыбаясь мне, словно обращаясь и ко мне тоже. Я не могу удержать от ответной улыбки: в Джордже есть что-то захватывающее, он держится красиво и уверенно, как сам король.
-Не бойся, малышка, твоя свадьба будет не хуже, - шепчет мне отец, проходя мимо стола, где я сижу среди фрейлин.
-Я думала...
-Я знаю, что ты думала, - резко прерывает он меня. - Но Ричард сердцем и душой верен брату, он никогда не пойдет против Эдуарда. Я даже не стал спрашивать его. Но Джордж здесь, - он оглядывается на верхний стол, где Джордж поднимает очередной кубок мальвазии, - Джордж любит себя, больше всех, Джордж выберет лучший путь для Джорджа, и, кроме того, у меня на него есть большие планы.
Я надеюсь, что он скажет больше, но вместо этого отец гладит меня по плечу.
-Ты должна будешь проводить сестру в спальню и помочь ей приготовиться, - говорит он. - Твоя мать даст тебе знать.
Я оглядываюсь на маму, которая окидывает взглядом зал, наблюдая за гостями и присматривая за слугами. Она кивает мне, я поднимаюсь на ноги, и Изабель внезапно бледнеет, понимая, что свадебный пир закончился и ей надо идти в супружескую постель.
Шумная и радостная процессия провожает Джорджа в новую большую спальню моей сестры; уважение к моей матери не позволяет гостям выкрикивать похабные шуточки, но гарнизонные стражники ржут, как кони, поощряя его, а женщины бросают под ноги цветы и желают молодым счастья. Мою сестру с мужем провожают спать архиепископ, двадцать фрейлин и пять рыцарей ордена Подвязки, в облаке ладана блеет дюжина священников, но их голоса зычным ревом перекрывает голос отца с добрыми пожеланиями. Мы с матерью покидаем комнату последними, и, оглянувшись назад, я вижу,как Иззи сидит в постели такая бледная, словно чего-то боится. Голый до пояса Джордж откидывается на подушки рядом с ней, он улыбается очень уверенно, а на груди у него блестят светлые волосы.
Я не решаюсь сделать последний шаг. Это будет первая ночь, когда мы заснем врозь. Я не думаю, что смогу уснуть одна без мирного тепла моей сестры рядом со мной; и я сомневаюсь, что Иззи хочет лежать в постели рядом с Джорджем, таким шумным, таким голым и пьяным; Иззи смотрит на меня, словно хочет что-то сказать. Моя мать, чувствуя связь между нами, кладет руку мне на плечо и хочет вывести за порог.
-Энни, не уходи, - тихо говорит Иззи. Я оглядываюсь назад и вижу, что она дрожит от страха. Она протягивает ко мне руку, словно пытаясь удержать хоть на мгновение. - Энни! - Шепчет она.
Я поворачиваюсь, чтобы вернуться в комнату, но моя мать крепко держит меня за руку и закрывает за нами дверь спальни.
В эту ночь я отказывают от общества горничной и сплю одна; раз я не могу спать с моей сестрой, я не хочу никого в своей кровати вообще. Я лежу на холодных простынях, и рядом нет никого, чтобы сообщить мне шепотом новости дня, дразнить и мучить меня. Даже когда мы толкались, как кошки в одной корзинке, я чувствовала исходящие от Иззи тепло и уют. Словно стены замка Кале, она была незыблемой частью моей жизни. Я родилась и выросла, чтобы следовать за ней, самой красивой в семье. Я всегда уступала умной, волевой и амбициозной старшей сестре. И вдруг я осталась одна. Я долго не могу уснуть, глядя в темноту и размышляя, какой станет моя жизнь теперь, когда рядом со мной не будет старшей сестры, указывающей, что я должна делать. Я думаю, что утром все станет совершенно по-другому.
*
Замок Кале, 12 июля 1469
Утром все меняется еще больше, чем я представляла накануне ночью. Весь замок просыпается на рассвете. Повозки с грохотом выкатываются от кухни через двор к пристани, из оружейной доносятся крики, суета и спешная погрузка в порту указывают, что праздник закончился, и отец готовится выйти в море.