- Ты видел ее?
Он пожимает плечами, как будто я спросила о чем-то несущественном.
- Я должен был поговорить с королевой, - говорит он.
Это же я королева! Кажется, он всего один раз навестил Вудвиллов и сразу забыл обо всем, что нам дорого. Все, за что мы боролись, чтобы победить.
- Я хотел спросить о ее мальчиках.
- Нет! - Я начинаю плакать, но сразу зажимаю рот, чтобы никто не услышал, как я спорю с моим мужем королем. - Милорд, прошу вас. Как вы могли так поступить? Зачем вы это сделали?
- Я должен был знать. - Он бледен, как привидение. - Мне тогда как раз сообщили о мятеже Букингема и его словах. Даже не знаю, что было хуже. Я тогда сразу написал тебе.
"Букингем говорит всем, что принцы погибли от моей руки".
Я киваю.
- Я помню. Но...
- Я сразу послал в Тауэр, как только услышал, что все считают их мертвыми. Но мне сказали только, что мальчики исчезли. Как только я добрался до Лондона, я первым делом пошел в Башню. Роберт был уже там.
- Роберт? - Переспрашиваю я, словно забыв имя констебля Тауэра.
Роберт, который посмотрел на меня своими честными глазами и сказал: "О, вы слишком добры". Да, помню, я тогда говорила, что мальчиков нельзя оставить в живых, но я не в силах отдать приказ.
- Бракенбери, - отвечает он. - Настоящий друг. Он будет верен мне. Он все сделает для меня.
- Ах, да, - я чувствую холод в животе, словно проглотила ледышку. - Я знаю, что он пойдет на все ради тебя.
- Он тоже не знает, что случилось с детьми. Он констебль Тауэра, но он ничего не знает. Он только сказал, что к тому времени, как он добрался до Башни, мальчиков уже здесь не было. Все стражники говорят, что мальчиков уложили спать, охрана стояла на посту всю ночь, а к утру принцы исчезли.
- Как они могли исчезнуть?
К нему возвращается его привычная энергия.
- Возможно, кто-то пробрался к ним. Должно быть, охрану подкупили.
- Но кто?
- Я думал, может быть, это королева забрала их. Я молился, чтобы так оно и было. Вот почему я пошел к ней. Я сказал ей, что не буду их преследовать, даже не попытаюсь их искать. Если их тайно увезли куда-то, пусть живут там в безопасности. Но я должен был знать.
- Что она сказала?
- Она опустилась на колени и заплакала, как женщина, раздавленная горем. Я не сомневаюсь, что она оплакивала своих сыновей, и не знала, что с ними случилось. Она спросила меня, не я ли забрал их? Она сказала, что наложила проклятие на их убийцу; ее проклятие отнимет сына у убийцы, и тот умрет, не оставив потомства. Ее дочь присоединилась к проклятию, они казались такими страшными.
- Она прокляла нас? - Шепчу я холодными губами.
- Не нас! Я не приказывал убить их! - Кричит он с внезапно вспыхнувшей яростью, но деревянные панели на стенах глушат его голос. - Я не хотел их смерти! Но все думают, что это сделал я. Ты думаешь, я смог бы убить моих родных племянников, живущих под моей крышей? Ты считаешь, я способен на такой черный грех, на такое бесчестное преступление? Ты тоже называешь меня кровавым тираном? Ты? Ты знаешь меня лучше всех людей в мире. Я отдал тебе свою жизнь, меч и сердце. И ты тоже считаешь меня убийцей?
- Нет, нет, нет, Ричард. - Я ловлю его руки, трясу головой и клянусь, что ни разу не подумала о нем плохо.
Я умолкаю, когда его бешенство сменяется слезами. Я не могу сказать ему - Господи, я не могу сказать - нет, это не ты, но, может быть, это я обрекла их на смерть. Возможно, мои неосторожные слова, мои мысли вслух вызвали такие ужасные последствия. И тогда это мой грех привлечет проклятие женщин Вудвилл на голову нашего сына Эдуарда. В ту минуту, когда я думала, что защищаю нас, когда я проронила неосторожные слова в присутствии Роберта Бракенбери, я уничтожила свое будущее, все, чего добивался мой отец. Я явственно вижу моего сына, погибающего от гнева самой страшной ведьмы Англии. Если Роберт Бракенбери услышал приказ в моих словах, если он исполнил то, что считал моим желанием, если он думал, что защищает Ричарда от его врагов, значит я стала убийцей ее сыновей, месть Элизабет Вудвилл настигнет меня. Я своими руками уничтожила моего мальчика.
- Мне не нужно было убивать их, - говорит он. Его голос звучит в моих ушах тоскливой жалобой. - Я держал их под стражей. Я объявил их бастардами. Вся страна подержала мою коронацию, нас приветствовали по всей Англии. Я собирался отправить их в Шериф Хаттон и держать там под присмотром. Вот для чего я перестраивал наш дом. Через несколько лет, когда они стали бы юношами, я собирался выпустить их и почитать, как моих племянников, они жили бы при дворе и служили мне. Держать их под надзором, относиться, как к своим родственникам... - Его голос срывается. - Я собирался стать им таким же хорошим дядей, как для мальчика Джорджа и его дочери. Я хотел заботиться о них.