Он подходит ко мне, берет за локоть, чувствуя, как я дрожу от негодования.
- Нет, - мягко говорит он. - Нет. Я не подумал об этом. Я был неправ. Это твой двор, а не их. Я знаю. Ты королева, Энн. Успокойся. Никто не станет портить тебе праздник. Они могут приехать после Рождества, потом, когда все договоренности будут правильно оформлены. Мы не позволим им испортить праздник.
Он всегда умел успокоить меня.
- Не позволим?
- Да, они бы все испортили. - Его ласковый голос почти усыпляет меня. - Я не хочу их видеть. Я хочу быть только с тобой. Они могут оставаться в подвале до Рождества, и только когда ты решишь, что пришло время, мы выпустим их.
Прикосновение его теплых рук успокаивает меня, как материнская ласка.
- Хорошо, - вздыхаю я. - Но не раньше.
- Нет, - отвечает он. - Только когда ты разрешишь. Только ты можешь знать, когда наступит их время, Энн. Ты королева Англии, и сама будешь решать, кто может служить тебе. Вокруг тебя будут только те женщины, которые тебе нравятся. Я не заставил бы тебя сидеть за столом с женщинами, которых ты боишься или не любишь.
- Я не боюсь их, - возражаю я. - Ия не ревную.
- Ну, конечно, нет, - говорит он. - У тебя нет никаких причин. Ты пригласишь их, когда будешь готова.
*
Врачу в Миддлхэме приказано через каждые три дня сообщать мне о здоровье детей. Письма, доставленные по дорогам, занесенным снегами на севере и залитым грязью на юге, заверяют меня, что Эдуард находится в полном здравии, играет со своими кузенами, наслаждается зимней погодой, катается на санках и коньках. Он здоров. Я могу быть спокойна,он здоров.
Ричард принимает решение праздновать Рождество Христово при дворе без детей. Мы монархи-победители; каждый, кто приходит на праздник веселиться, танцевать или просто смотреть, зная, что в начале правления наши права были оспорены бывшей королевой и юношей, живущим в изгнании и называющим себя королем, теперь поддерживают нас. Англия не хочет Генриха Тюдора, Англия забыла мальчиков Риверсов и королеву Вудвилл в ее убежище. С ними покончено. Страной правит законный король, и этим Рождеством мы провозглашаем, что пришло наше время.
Каждый день приносит новые развлечения: охоту, катание на лодках, состязания, поединки и танцы. Ричард пригласил ко двору лучших музыкантов и артистов, поэты пишут для нас стихи, а часовня наполнена звуками духовных хоралов. Каждый вечер, когда на небе появляется луна, Ричард подносит мне новый подарок: бесценную жемчужную брошь или пару душистых перчаток, трех новых верховых лошадей, чтобы отправить их нашим детям на Север, или совсем невиданную роскошь - баррель спелых апельсинов из Испании. Он осыпает меня подарками, а ночью приходит в мою великолепную спальню и спит со мной до утра, обхватив меня руками так, словно сам не может поверить, что сделал меня королевой.
Иногда я просыпаюсь среди ночи и смотрю на гобелен, висящий над кроватью; он заткан сценами из жизни богов и богинь-победительниц, сидящих на облаках. Наверное, я тоже должна чувствовать себя победительницей. Я очутилась там, где хотел меня видеть мой отец. Я первая леди на земле, теперь мне не надо следить за чужим шлейфом - все следуют за мной. Но пока я улыбаюсь этому открытию, мои мысли летят в холодную долину Йоркшира к моему сыну, такому худенькому и бледному. Я вспоминаю, что ведьма, до сих пор живущая в святилище, после Рождества отпразднует свое освобождение; и я крепче обнимаю спящего Ричарда, осторожно поглаживая его правую руку, чтобы посмотреть, действительно ли она слабеет и сохнет, как он думает. Я уже ничего не понимаю. Является ли Элизабет Вудвилл побежденной вдовой короля, которую я должна пожалеть? Или она по-прежнему злейший враг моей семьи и мира?
*
Дворец Гринвич, Лондон, март 1484
Весна рано приходит в Лондон, на несколько недель раньше, чем у нас на Севере, и, просыпаясь утром, я слышу пение петухов и мычание коров, которых гонят по улицам на прибрежные луга. С началом весны собирается парламент и принимает закон, признающий, что Эдуард уже был женат на другой женщине, когда заключил свой фальшивый брак с Элизабет Вудвилл, поэтому все их дети незаконнорожденные. Это настоящий закон, принятый парламентом, как оно и должно быть. Королева снова становится леди Вудвилл или может, если пожелает, называть себя леди Грей по имени ее первого и единственного настоящего мужа, а ее дочери могут так же делать реверанс под этим именем. Ричард приходит к соглашению с женщиной Вудвилл, которая вместе с двумя младшими девочками передается на попечение сэра Джона Несфилда, и они уезжают жить в красивый загородный дом в Хейтесбари графства Уилтшир.