Большая волна подбрасывает корабль, и бросает нас от одной стены каюты к другой. Мама хватается за край кровати.
-Иди, - говорит она мне. - И возьми матроса, чтобы провел тебя по палубе. Чтобы тебя не смыло за борт.
После всех этих предупреждений я боюсь открыть дверь навстречу шторму и бушующему морю.
-Иди, - сурово повторяет мать.
Я беспомощно киваю, и выхожу из каюты. Палуба по колено залита водой, за каждой схлынувшей волной сразу накатывает новая; она обрушивается на нос, катится по палубе и стекает в море. Сколько таких ударов сможет выдержать корабль? Наверняка он скоро будет разбит. Передо мной возникает темный силуэт. Я хватаю человека за руку.
-Проведи меня в женскую каюту, а затем на камбуз, - я пытаюсь перекричать визг ветра.
-Нельзя, мы погибнем! - Он отшатывается от меня.
-Ты отведешь меня в женскую каюту, а затем на камбуз! - Кричу я ему. - Я приказываю тебе. Моя мать приказывает.
-Это ведьмин ветер, - зловеще говорит он. - Он приходит, когда на борту женщины. Когда женщина на борту умирает, она приносит ведьмин ветер.
Он отстраняется от меня, и вдруг внезапный крен корабля швыряет меня к борту. Я цепляюсь за перила, когда могучая волна поднимается за кормой, а затем обрушивается на нас. Она сбивает меня с ног, и только канат, захлестнувший мои руки, и платье, зацепившееся за крюк, спасают меня, но его уносит за борт. Я вижу его белое лицо в зеленой воде, когда его проносит мимо меня, он размахивает руками и ногами в поисках опоры, его рот беззвучно открывается и закрывается, как у рыбы. Он исчезает, а корабль содрогается под новым ударом.
-Человек за бортом! - Кричу я.
Грохот шторма заглушает моя слабый голос. Я оглядываюсь. Все матросы заняты своим делом, никто не собирается помогать ему. Вода захлестывает мои колени. Я цепляюсь за перила и перегибаюсь за борт, но он ушел в черную бездну. Море поглотило его, не оставив и следа. Корабль валится пропасть, и почти сразу накатывает следующая волна. Внезапная вспышка молнии указывает мне путь на камбуз, и, отцепив платье от крюка, спасшего мне жизнь, я бросаюсь к дверям.
Плита залита водой, комната наполнена дымом и паром, кастрюли гремят на своих крюках, наклоняясь то в одну сторону, то в другую, а повар намертво вцепился в стол.
-Зажги огонь, - я задыхаюсь. - Нам нужна горячая вода и эль.
Он смеется прямо мне в лицо.
-Вы сошли с ума! - Говорит он, дико глядя на меня. - Мы идем ко дну, а вам понадобился горячий эль.
-Моя сестра рожает! Нам нужна горячая вода!
-Зачем? - Он словно играет в вопросы и ответы. - Чтобы помочь ей родить корм для рыб? Ее ребенок утонет вместе с ней и со всеми нами.
-Я приказываю тебе! - Говорю я сквозь зубы. - Я, Анна Невилл, дочь Делателя королей, приказываю тебе!
-Ей придется обойтись без воды и без эля, - отвечает он, внезапно потеряв интерес.
Пока он говорит, поток воды врывается через дверь. Она водопадом низвергается вниз по лестнице и заливает плиту.
-Дай мне белье, - сдаюсь я. - Тряпки. Все, что угодно. И деревянную ложку.
Расставив ноги шире, он достает из-под стола корзину с белыми холстами. Из другого ящика он вытаскивает деревянную ложку, а из шкафа небольшую бутыль темного стекла.
-Бренди, - говорит он. - Можешь дать ей это. Выпей сама пару глотков, малютка горничная, может, будет веселее тонуть.
Я хватаю корзину и начинаю подниматься по ступенькам. Очередной толчок бросает меня вперед, я оказываюсь на палубе, мои руки заняты, и я мчусь к двери каюты, чтобы успеть до приходя следующей волны.
В каюте мать склоняется над стонущей Изабель. Я вваливаюсь внутрь и ногой захлопываю дверь, мать поднимает голову.
- Огонь на камбузе зажгут? - Спрашивает она.
Я молча киваю. Корабль содрогается, и мы вздрагиваем вместе с ним.
-Садись, - говорит она. - Это займет много времени. У нас впереди долгая и тяжелая ночь.
*
Всю ночь я думаю только об одном: если мы пересечем это море, если переживем весь этот ужас, в конце пути нас ждет тихая пристань и надежный приют в Кале. Мы причалим к знакомой пристани, где нас ждут наши слуги с сухой одеждой и горячим питьем, они перенесут нас на берег, и быстро доставят в замок; там Изабель будет лежать в нашей спальне, придут повитухи, и мы сможем обвязать ее напряженный живот освященным поясом и приколоть на рубашку реликвии паломников.
Там, в своей спальне она получит надлежащий уход, а я буду рядом с ней. В ее распоряжении будет не меньше полудюжины повитух и врачей, они все подготовят для ребенка: пеленки, колыбель, кормилицу, священника, чтобы благословить ребенка в момент его рождения и очистить комнату.
Пока Изабель дремлет, я сплю в кресле, а моя мать лежит вместе с ней. Иногда Изабель кричит, тогда мама встает и щупает ее твердый живот; Изабель плачет, потому что не может терпеть боль, а мать сжимает ее руки и говорит, что сейчас все пройдет. Тогда она успокаивается и, тихо всхлипывая, снова ложится на подушки. Шторм стихает, но все вокруг нас грохочет, на горизонте вспыхивают молнии, ударяя в море, тучи нависают так низко, что мы не можем разглядеть землю, хотя уже слышим, как волны разбиваются о французские скалы.