Он громко смеется, его смех такой свободный и искренний, единственный радостный звук за сегодняшний день. Он качает молодой кудрявой головой, словно восхищаясь ее упорством и наглостью.
- Ваша светлость, я сын Йорка. Мой девиз "Верность - моя суть". Я буду верен моему брату, как себе самому. И ничто в мире я не люблю больше, чем свою честь. Уж лучше я посажу на трон Англии волка, чем вас.
Она молча смотрит на него. В его гордом молодом смехе она слышит голос своего поражения. Теперь она понимает, что побеждена. Она опускает руки и отворачивается. Я вижу, как она прикладывает руку к сердцу и понимаю, что она думает о своем сыне, которого так любила, и чью жизнь бросила на землю, как последнюю отчаянную ставку.
Ричард переводит взгляд на меня.
- А в отношении вдовствующей принцессы у меня отдельные инструкции, - неожиданно говорит он.
На сборы у нее уходит несколько часов. Я знаю, что все это время она простояла на коленях перед распятием в безмолвном плаче по сыну, она попросила монахинь отслужить о нему мессу, разыскать его тело, если удастся, омыть его, обернуть в саван и похоронить. Она приказывает мне спросить у Ричарда о теле сына, и он отвечает, что принц будет похоронен в церкви аббатства Тьюксбери, когда солдаты вымоют кровь в алтарной части и церковь будет вновь освящена. Йорки осквернили святое место кровью мучеников Ланкастеров, и моему молодому мужу придется лежать под окровавленными камнями. Как ни странно, это одна из наших семейных церквей, где нашли упокоение несколько поколений Невиллов. Так случилось, что мой муж будет лежать рядом с моими предками на почетном месте вблизи алтаря и на его могильную плиту сквозь стекла витража будут падать разноцветные солнечные лучи.
Королева не хочет выходить, пока мы не найдем два белых платья - таковы цвета королевского траура во Франции. Она накидывает капюшон поверх белого платка, который почти сливается с цветом ее измученного горем лица; теперь она действительно выглядит как ледяная королева, которой я представляла ее в детстве. Три раза Ричард присылает людей к дверям ее комнаты, срочно требуя ее прийти, но она трижды отсылает их, заявляя, что готовится к отъезду. Наконец, у нее уже нет возможности задержаться дольше.
- Следуй за мной, - говорит она. - Мы поедем, если они хотят, иначе они привяжут нас к лошадям. Делай то, что делаю я, подчиняйся мне во всем. И не заговаривай, пока я не разрешу.
-Я попросила его отпустить меня к маме, - говорю я.
Она оборачивается ко мне застывшим лицом.
- Не будь дурой, - говорит она. - Мой сын мертв, теперь за все придется расплачиваться тебе. Он мертв, а ты обесчещена.
- Попросите его отпустить меня к маме.
- Зачем мне это делать для тебя? Я потеряла сына, моя армия разбита, весь смысл моей жизни пошел прахом. Все, что я могу сделать, это взять тебя с собой в Лондон. Эдуард скорее всего простит нас, двух женщин в трауре.
Я иду за ней на конный двор. Я не могу опровергнуть ее мрачную логику, и мне больше некуда идти. Охранник ждет, а Ричард уже сидит на своей серой лошади. Он покраснел и дрожит от гнева, его ладонь сжимает рукоять меча.
Маргарита смотрит на него равнодушно, как на капризного мальчика, чьи причуды ее уже не интересуют.
- Я готова. Мы можем ехать; вдовствующая принцесса поедет рядом со мной. Ваша охрана поедет вслед за нами. Я не попытаюсь бежать.
Он кивает. Она подходит к своей лошади, и ей приносят скамейку. Одна из пожилых монахинь расправляет мое позаимствованное белое платье на лошадиных боках так, чтобы оно прикрыло изношенные сапоги. Она смотрит на меня:
- Храни вас Бог в пути от всех напастей, - говорит она. - Да благословит вас Бог, бедняжка, одинокое дитя в тревожном мире. - Ее доброта так неожиданна и так непривычна для меня, что мои глаза наполняются слезами, и мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы снова обрести способность видеть.
-Едем, - решительно говорит Ричард Глостер.
Охранники встают по бокам, впереди и позади королевы, но когда она собирается протестовать, Роберт Бракенбери наклоняется вперед, забирает у нее поводья и ведет ее лошадь за собой. Копыта уже стучат под аркой. У меня внутри все сжимается, и я посылаю мою лошадь вперед, чтобы присоединиться к ним, но тут Ричард на своем большом коне загораживает королеву от меня и кладет руку в перчатке на шею моей лошади.
-Что?
- Ты не поедешь с ней.
Она поворачивается, чтобы оглянуться назад. Спина охранника закрывает ее, но я слышу ее голос, она зовет меня по имени. Я пытаюсь отнять мои поводья у Ричарда и прошу:
-Отпусти, Ричард. Не будь глупцом, я должна ехать с ней. Она мне приказала.
- Нет, не должна, - возражает он. - Ты не арестована, как она. Ты не будешь сидеть в лондонском Тауэре, как она. Твой муж умер, больше ты не принадлежишь Дому Ланкастеров. Ты снова Невилл. У тебя есть выбор.