*
Когда раздается стук в дверь женской гостиной, я открываю ее сама, ожидая увидеть за порогом слугу с блюдами для моего ужина, но перед мной стоит Ричард в великолепном дублете и штанах из красного бархата. Его отделанный соболем плащ, откинут за спину, словно он, не спеша, прогуливался по галерее.
Я ахаю:
- Ты?
- Я решил, что будет удобнее зайти к тебе, пока подают ужин, - говорит он, заходя в комнату и усаживаясь в кресло Изабель у камина.
- В любой момент могут войти слуги с моим ужином, - предупреждаю я.
Он небрежно пожимает плечами.
- Ты подумала о нашем разговоре?
Конечно, думала, каждую минуту после нашей встречи.
- Да.
- Хочешь, чтобы я представлял тебя в этом вопросе? - Он опять улыбается мне, как будто предлагает самую веселую игру, как будто приглашает не в заговор против сестры и опекуна, а на танец.
- Что мы будем делать? - Я пытаюсь быть серьезной, но улыбаюсь в ответ.
- О, - шепчет он. - Уверен, нам придется часто встречаться.
- Здесь, у нас? Очень часто?
- По крайней мере, один раз в день. Чтобы составить правильный заговор, я хочу видеть тебя один раз в день, или, может быть, два раза. Хотя мне было бы удобнее видеть тебя все время.
- И что бы мы делали?
Он подтягивает носком сапога стул поближе к своему креслу и жестом приглашает меня сесть. Я повинуюсь: он приручает меня, словно поглаживает ястреба. Он наклоняется ко мне, его теплое дыхание щекочет мне шею.
- Мы будем разговаривать, леди Энн, что же еще?
Если я немного поверну голову, его губы коснутся моей щеки. Я сижу неподвижно, почти не дыша.
- Итак? Что бы ты хотела? - Спрашивает он меня.
Я хотела бы, чтобы этот восхитительный спектакль длился весь день. Я хотела бы, чтобы он, не отрываясь, смотрел на меня, как мой старый друг из беспечного детства.
- Но как ты рассчитываешь добиться возвращения моего состояния?
- Ах, да, состояние. На мгновение я совершенно забыл о состоянии. Ну, во-первых, я должен поговорить с тобой, чтобы точно знать, чего ты хочешь. - Он снова наклоняется ко мне. - Я хотел бы сделать именно то, что ты хочешь. Ты должна управлять мной. Я буду твоим паладином, верным рыцарем, таким, какой нужен девушке. Как в сказке.
Его губы касаются моих волос, я чувствую его тепло.
- Девушки могут быть очень глупыми, - говорю я, стараясь казаться взрослой.
- Совсем не глупо желать мужчину, готового служить тебе, - замечает он. - Если я смогу найти даму, которая примет мою службу и подарит мне свою благосклонность, я торжественно поклянусь жить для ее безопасности и счастья.
Он слегка откидывается назад, чтобы видеть мое лицо. Я не могу оторвать взгляда от его темных глаз. Я чувствую, как краснеют мои щеки, но не в силах отвернуться.
- И тогда я поговорю с моим братом о тебе, - говорит он. - Тебя не смогут выдать замуж против твоей воли, твою мать не смогут насильно держать в монастыре.
- А король послушает тебя?
- Конечно. Без сомнения. Я встал на его сторону, как только смог держать меч в бою. Я его верный брат. Он любит меня, а я люблю его. Мы братья по крови и оружию.
В дверь стучат, и Ричард одним плавным движением оказывается за ней так, что когда слуги открывают дверь и входят с полудюжиной блюд и небольшим кувшином эля, они не могут видеть его. Они накрывают стол, расставляя тарелки и наливая эль, а затем ждут, чтобы служить мне.
- Вы можете идти, - говорю я. - Закройте за собой дверь.
Они кланяются и выходят, и Ричард появляется из тени и придвигает к столу еще один стул.
-Можно?
Это самый восхитительный ужин в моей жизни. Мы пьем из одного кубка, он ест из моей тарелки. Я забываю, как ужинала в одиночестве, ела без удовольствия, только, чтобы утолить голод. Он берет с блюда кусок тушеной говядины и предлагает его мне, а сам вытирает куском хлеба соус. Он хвалит оленину и настаивает, чтобы я тоже попробовала, он разделяет со мной пирожное. Между нами нет никакой неловкости, словно мы снова стали детьми; веселье играет в нас, словно пузырьки воздуха в чистом ручье.
- Мне пора идти, - говорит он. - Скоро в зале начнется ужин, и меня будут искать.
- Они подумают, что я стала обжорой, - я смотрю на пустые блюда на столе.
Он встает, я поднимаюсь тоже, вдруг чувствуя неловкость. Мне хочется спросить, когда и где мы увидимся снова, но чувствую, что не могу заговорить об этом.
- Увидимся завтра, - легко говорит он. - Ты пойдешь на утреннюю мессу?
- Да.
-Задержись, когда Изабель уйдет, и я подойду к тебе.
Я хлопаю в ладоши:
- Очень хорошо.
Его рука лежит на дверной ручке, он собирается идти. Я кладу руку на его рукав, я просто не могу не коснуться его. Он с улыбкой поворачивается и осторожно наклоняется, чтобы поцеловать руку, которая покоится на его рукаве. Вот и все, вот и все. Одно прикосновение - не поцелуй в губы, не ласка, но от этого легкого касания мои пальцы горят, как в огне. А потом он исчезает за порогом.