Каждый раз, когда они заговаривают о тех временах, я вспоминаю, что именно мой отец был их главным врагом, в страхе перед которым ковалось их товарищество, их добрый опекун и наставник, вдруг в одночасье, ставший смертельной опасностью. Он разбил их и выкинул из королевства - они вынуждены были бороться с ним. Иногда, думая о своем возвышении, а затем поражении, я чувствую себя при этом дворе такой же чужой, как рядом со своей первой свекровью Маргаритой Анжу, заключенной ими в лондонском Тауэре.
Я точно знаю, что королева никогда не забывает своих врагов. Я подозреваю, что она до сих пор считает нас своими врагами. По просьбе мужа она встретила нас с Изабель с прохладной вежливостью и предложила места при себе. Но ее улыбка, когда она видит, что мы обе сидим рядом с друг другом в каменном молчании, или когда Эдуард призывает Джорджа вспомнить бой, а потом запинается, потому что в тот день Джордж был на другой стороне, показывают мне, что королева никогда не забывает своих врагов и никогда не прощает их.
Я имею право отклонить предложение королевы, так как Ричард сообщает мне, что большую часть времени мы будем жить на Севере. Моя доля наследства наконец передана ему. Джордж забирает другую половину, и Ричард хочет принять управление обширными северными землями, чтобы заниматься ими лично. Он хочет заменить моего отца на Севере и подружиться с моими родичами Невиллами. Они будут расположены к нему из-за моего имени и любви к моему отцу. Если он будет относиться к северянам хорошо, честно и открыто, как требует их гордость, он станет на Севере Англии независимым князем, и мы превратим наши замки в Шериф Хаттоне и Миддлхэме, а так же дома в Йоркшире в настоящие дворцы. Я принесла ему в приданое красивый замок Барнард в Дареме, и он обещает, что мы будем жить за могучими стенами, которые возвышаются над рекой Тис и Пеннинскими горами. Город Йорк, который носит имя его семьи и всегда был для него домом, станет нашей столицей. Мы принесем величие и богатство на Север Англии людям, которые готовы любить Ричарда за то, что он принц Дома Йорков, и которые уже любят меня, потому что я Невилл.
Эдуард поощряет его замысел. Он искал человека, который защитит границы Англии против шотландцев и сохранит мир на Севере, и нет никого, кому бы он доверял больше, чем младшему брату.
Но у меня есть еще одна причина отказаться от приглашения жить при дворе, самая лучшая из причин. Я делаю реверанс королеве и говорю:
- Ваша светлость, извините меня, но я...
Она кивает головой.
- Конечно. Я понимаю.
- Понимаете? - Мне сразу приходит в голову мысль, что она увидела наш разговор в колдовском зеркале, и я не могу сдержать дрожь.
- Леди Анна, я же не дурочка, - говорит она спокойно. - У меня самой было семь младенцев, и я вижу, когда женщина не может проглотить свой завтрак, но при этом толстеет, как хлеб в печи. Мне было интересно, когда вы захотите сообщить мне. Ваш муж уже знает?
Я чувствую, что все еще задыхаюсь от страха перед ее всеведением.
- Да.
- И он очень доволен?
- Да, ваша светлость.
- Он будет надеяться на мальчика, для такого большого наследства ему нужен граф, - удовлетворенно говорит она. - Это будет благословением для вас обоих.
- Но если родится девочка, я надеюсь, вы станете крестной матерью?
Я должна попросить ее об этом, ведь она королева и моя сестра, а она должна согласиться. Я не чувствую ни малейшей искры любви к ней, и не думаю, что она искренне благословит меня и моего ребенка, но я удивляюсь выражению доброты на ее лице, когда она кивает: