Я отталкиваю ее.
- Это стоило ему жизни, - жестко возражаю я. - Он пошел на смерть, а наша мать находится в заключении. Мы с тобой стали сиротами, вот все наши достижения.
- Если Джордж победит, это оправдает все наши жертвы, - упрямо говорит она. - Если Джордж получит трон, душа отца упокоится в мире.
Я вздрагиваю от мысли, что мой отец может быть не в мире сейчас.
- Нет, Иззи, - шепчу я торопливо. - Я заказала достаточно служб по его душе в каждой из наших церквей. Не говори таких страшных вещей. Тебе надо отдохнуть, у тебя помутилось в голове от эля. Я замужем за верным братом короля, и ты тоже. Это единственная правда, все остальное приведет нас к опасности и поражению. Все остальное словно меч в сердце.
*
Больше мы не вспоминаем этот разговор, и когда я покидаю их, Джордж лично помогает мне сесть на лошадь, благодаря за заботу об Изабель, а я желаю ему всяческого счастья и здоровья его ребенку.
- Может быть, она родит мальчика хоть в следующий раз, - говорит он.
Его красивое лицо выглядит недовольным, уголки рта опущены, обаяние омрачено неудачей. Он надулся, как избалованный ребенок.
На мгновение мне хочется напомнить ему, что у нее уже был мальчик, красивый мальчик, который был бы его желанным сыном и наследником, сейчас бы он мог бегать по залу на крепких ножках от своей няни. Но Иззи была так разбита ударами волн о борта корабля, что не смогла родить живого ребенка; и у нее не было никакой другой акушерки, кроме меня, вот почему маленький гробик его сына бросили в серую морскую пучину.
- Может быть, в следующий раз, - успокаивающе говорю я. - Но теперь у тебя есть очень красивая девочка, она будет хорошо питаться и скоро станет сильной.
- Сильнее твоего мальчика? - Злобно спрашивает он. - Которого ты назвала Эдвард? Не в память ли своего покойного мужа? Забавная дань памяти.
- Мой сын получил свое имя в честь короля, - говорю я, прикусив губу.
- И наш ребенок сильнее, чем твой?
- Да, я так думаю. - Мне больно говорить правду, но маленькая Маргарет крепкий ребенок с хорошим аппетитом, она сразу родилась здоровенькой, а мой мальчик тихий и слабый.
Он хмурится.
- И все же, она бесполезна. Девочка ни на что не годна. Она не сможет занять трон, - ворчит он, отворачиваясь.
Я почти не слышу его слов, но уверена, что он сказал именно так. На мгновение мне хочется бросить ему вызов и заставить повторить эти слова, а потом предупредить его об опасности измены. Но потом я смотрю на поводья в моих похолодевших руках и думаю, что лучше бы ему никогда не говорить таких слов. Лучше мне никогда их не слышать. Лучше мне уехать домой.
*
Замок Байнард, Лондон, лето 1473
Я встречаюсь с Ричардом в замке Байнард, лондонском доме его семьи; к моему облегчению двор уехал из Лондона, и в городе тихо. Королева Елизавета отправилась в Шрусбери, чтобы родить своего нового ребенка, второго сына, появления которого так боялась Изабель; заботливый король уехал вместе с ней. Без сомнения, сейчас они радостно празднуют рождение мальчика, укрепившего их династию. Для меня не имеет значение, будет у них два мальчика или двадцать - Ричард отодвинулся от престола на три шага, у четвертого наследника очень мало шансов - но я не могу подавить приступ раздражения при мысли о ее неизменной плодовитости.
Они называют его Ричардом в честь деда и дяди, моего мужа. Ричард рад за них; он любит своего брата и восхищается его успехами. Я радуюсь только тому, что они находятся далеко в Шрусбери, и мне не придется вместе с другими фрейлинами ворковать над кроваткой и поздравлять королеву со вторым здоровым сыном. Я сочувствую ей, как любой женщине, перенесшей роды, но не хочу видеть ее триумфа.
Остальные лорды и придворные отправились на лето в свои земли, никто не желает проводить в Лондоне жаркие чумные месяцы; мы с Ричардом тоже не собираемся задерживаться здесь надолго, прежде чем отправиться в долгое совместное путешествие на север в Миддлхэм, к нашему мальчику.
В день отъезда я иду сказать Ричарду, что буду готова через час, но дверь его приемного зала закрыта. Это большая комната, где Ричард принимает ходатайства и прошения, требующие его решения или щедрости; его двери всегда открыты, как символ доброй воли его светлости. В сущности, это его тронный зал, где люди всегда могут видеть младшего Йорка, занимающегося делами своих подданных. Я открываю дверь и вхожу. Дверь в его кабинет тоже затворена. Я подхожу, чтобы повернуть ручку, но останавливаюсь при звуках знакомого голоса.
Там его брат Джордж, герцог Кларенс, он говорит с моим мужем очень тихо и очень настойчиво. Мои пальцы отпускают дверное кольцо, я молча прислушиваюсь.