Я слышу, как мой молодой муж вздыхает, он действительно не может быть на ее стороне.
- Мы поговорим с тобой потом, - наконец говорит Джордж. - Позже, не сейчас. Когда мальчишка Вудвиллов захочет занять трон. Вот тогда и поговорим. Когда бастард из Графтона захочет занять престол Англии и принять корону нашего брата, которую мы завоевали для него и нашего Дома, а не для Риверсов - придет время нам поговорить обо всем этом. Я знаю, что ты верен Эдуарду, я тоже. Но только моему брату, моему Дому и крови королей. А не этому незаконному щенку.
Я слышу, как он поворачивается на каблуках и идет к двери, и делаю шаг назад к эркеру. Когда они откроют дверь, я оглянусь с удивленным видом, как будто совсем не ожидала обнаружить их здесь. Джордж едва кивает мне и направляется к лестнице, а Ричард стоит в дверях и задумчиво смотрит ему вслед.
*
Замок Миддлхэм, Йоркшир, июль 1474
Ричард держит свое слово, и хотя мы с матерью живем под одной крышей, я никогда не вижу ее. Ее покои расположены в северо-западной башне, недалеко от караульни для удобства охранников, и выходят окнами на соломенные крыши и каменные фронтоны маленьких домов Миддлхэма, в то время как наши комнаты находятся в высокой главной башне с круговым обзором, словно в орлином гнезде. Мы в сопровождении нашей охраны и друзей приезжаем и уезжаем в Лондон, Йорк, Шериф Хаттон, замок Барнард, а она остается все в тех же комнатах, изо дня в день наблюдая, как лучи восходящего солнца проникают в одно и то же окно, падают на стену а потом отступают перед вечерними тенями.
Я приказываю, чтобы наш сын Эдуард никогда не выходил на прогулку на ту часть стены, где его может увидеть его бабушка. Я не желаю, чтобы у них осталось что-то общее. Это внук, о котором мечтал мой отец, и он носит королевскую фамилию. Сейчас он далеко отстоит от престола, но я хочу, чтобы он получил образование и воспитание, достойное короля - как хотел мой отец, как должна была желать моя мать. Но она предубеждена против меня, и она прокляла мой брак, так что я не позволю ей бросить ни одного взгляда на моего прекрасного сына. Она будет мертва для него, как я стала мертва для нее.
В середине лета она просит разрешения увидеть нас с Ричардом одновременно. Сообщение приносит ее старшая фрейлина, и Ричард смотрит на меня, как бы спрашивая, не хочу ли я отказаться.
- Мы должны увидеть ее, - неловко говорю я. - А вдруг она больна?
- Тогда она должна послать за врачом, а не за тобой, - отвечает он. - Она знает, что может потребовать врача даже из Лондона, если пожелает. Она знает, что я не скуплюсь на ее содержание.
Я поворачиваюсь к леди Уорф.
- Чего она хочет?
Она качает головой.
- Она сказала только, что хочет видеть вас, - говорит она. - Вас обоих.
- Пригласите ее к нам, - разрешает Ричард.
Мы сидим в высоких креслах, почти тронах, в главном зале замка Миддлхэм и не поднимаемся, когда мама входит в двери, хотя она останавливается, словно ожидая, что я встану на колени ради ее благословения. Она оглядывается, как будто собирается оценить, какие изменения произошли в ее доме, и приподнимает бровь, не одобряя наши гобелены.
Ричард щелкает пальцами слуге.
- Поставь стул для графини, - говорит он.
Мама садится перед нами, и я замечаю скованность ее движений. Она стареет, может быть, она больна. Если она захочет жить с Изабель в замке Уорик, может быть, мы сможем отпустить ее? Я жду, когда она заговорит, я почти надеюсь услышать, как она попросит отвезти ее в Лондон для поправки здоровья, и что она будет жить со старшей дочерью.
- Речь пойдет о документе, - говорит она Ричарду.
Он кивает.
- Я этого ожидал.
- Вы, должно быть, понимаете, что я узнала бы о нем рано или поздно.
- Я предполагал, что кто-нибудь вам расскажет.
- Что такое? - Вмешиваюсь я. - Что за документ?
- Я вижу, вы держите жену в неведении ваших дел, - язвительно замечает моя мать. - Или вы боитесь, что она помешает вашим планам? Я удивлена. Она не пыталась отстаивать наши интересы. Или вы догадываетесь, что такую новость не сможет проглотить даже она?
- Нет, - холодно отвечает мой муж. - Я не боюсь ее осуждения. - Он коротко говорит мне. - Это решение относительно земель твоей матери, чтобы мы с Джорджем смогли наконец договориться. Эдуард подтвердил его. Мы провели его, как парламентский акт. У правоведов ушло немало времени, чтобы согласовать этот документ и сформулировать его в виде закона. Это единственное решение, удовлетворившее нас всех: твоя мать объявлена юридически мертвой.
- Мертвой! - Я смотрю на свою мать, которая отвечает мне высокомерным взглядом. - Как ты мог назвать ее мертвой?
Он нетерпеливо стучит ногой по полу.