- Ты никогда не будешь в безопасности, как его жена, - предсказывает она. - Он бросит тебя, когда захочет. Если ваш сын умрет, а ты не сможешь родить еще одного, он найдет более плодовитую женщину, и свяжет с ней свою судьбу.
- Он любит меня.
- Возможно, - признает она. - Но больше всего на свете он хочет иметь эти земли, этот замок и наследника. Ты не можешь верить, что находишься в безопасности.
- Я не могу быть в безопасности, пока я твоя дочь, - я сопротивляюсь ей изо всех сил. - Это я уже знаю точно. Ты отдала меня замуж, когда отцу понадобился претендент на английский трон, и бросила меня перед решающим сражением. Теперь ты склоняешь меня к новому предательству.
- Оставь его! - Шепчет она. - Теперь я буду с тобой.
- А что насчет моего сына?
Она пожимает плечами.
- Ты никогда больше его не увидишь. Но ведь он бастард... разве это имеет значение?
В отчаянии с хватаю ее за руку и тащу в ее покои, где у дверей стоит охранник, чтобы отпереть нам дверь, а потом закрыть ее, чтобы она не смогла выйти.
- Не смей, - говорю я. - Никогда не смей так его называть. Я останусь со своим сыном и мужем. А ты можешь гнить здесь.
Она вырывает руку.
- Предупреждаю тебя, я расскажу всему миру, что ты не жена, а блудница, и ты будешь повержена, - она словно выплевывает слова из горла.
Я толкаю ее в дверь.
- Нет, - говорю я. - Тебе не будут давать ни чернил ни бумаги, и тебе запретят отправлять письма. Ты доказала мне, что стала моим врагом, и я прослежу, чтобы тебя содержали в строгости. - Я перевожу дух. - Идите к себе, Леди Мать. Вы больше не выйдете отсюда и не скажете никому ни слова, ничто не выйдет за пределы этих стен. Идите к мертвым - мир умер для вас, а вы для него. Идите и умрите!
Я захлопываю дверь и поворачиваюсь к охраннику.
-Никого не допускать к ней, кроме слуг, - приказываю я. - Она предательница и лгунья. Она наш враг. Враг мой, герцога и нашего сына. Герцог не щадит своих врагов. Проследите, чтобы ее строго охраняли.
*
Замок Миддлхэм, весна 1475
Наверное, мое сердце окаменело. В детстве я боялась неодобрения своей матери, подражала старшей сестре и любила отца, как своего господина; теперь я восемнадцатилетняя герцогиня, управляющая хозяйством замка, охраняющая свою мать, как неприятеля и пишущая осторожные письма сестре. Ричард предупреждает, что Джордж слишком открыто критикует короля, а Изабель, как известно, во всем с ним соглашается; мы не должны показывать, что близки с ними.
Ему не нужно уговаривать меня. Если моя сестра с мужем идут навстречу опасности, я буду держаться подальше от них. Когда Изабель сообщает мне, что снова собирается удалиться от мира перед родами и просит меня приехать к ней, я отказываюсь. Кроме того, я не могу встречаться с Изабель, потому что наша мать живет в моем доме, как пленница, и останется в заключении до конца своих дней. Я не могу видеться с сестрой после страшных угроз матери, которые каждую ночь звучат в моих ушах. Изабель теперь знает, как и я, что мы объявили нашу мать мертвой, чтобы забрать ее земли и передать их своим мужьям. Я чувствую себя почти убийцей с окровавленными руками. А что я отвечу, если Изабель спросит, как себя чувствует наша мать? Терпеливо ли она переносит заключение? Что я скажу, если она попросит отпустить нашу мать?
Я никогда не смогу рассказать, как заперла маму в башне, чтобы она ни с кем не говорила о моем браке. Я не смогу признаться, что не только наши мужья признали ее мертвой, но даже я сама желаю ей смерти. Это правда, я хочу, чтобы она замолчала навсегда.
Теперь я стала бояться того, что может подумать Изабель. Я спрашиваю себя, прочитала ли она акт, признающий нашу мать мертвой, так же внимательно? Если Изабель заподозрит что-то недоброе о моем браке, она сможет в один прекрасный день сказать Джорджу, что я шлюха герцога так же, как Элизабет Вудвилл шлюха короля, что только один из сыновей Йорков имеет честную жену. Я не посмею смотреть в глаза Изабель с этими мыслями, поэтому сообщаю, что не могу приехать к ней в эти смутные времена.
В марте Изабель отвечает, что очень сожалела о моем отсутствии, но у нее хорошие новости. Наконец она родила мальчика, сына и наследника. Его тоже назвали Эдуардом, но он получил свое имя в честь места своего рождения и деда. Он будет зваться Эдуардом Уориком, и она просит меня порадоваться за нее. Я пытаюсь, но мне не дает покоя мысль, что Джордж, задумав захватить трон, может породниться с любым предателем, который захочет создать с ним новую королевскую семью: теперь у него есть сын и наследник. Я пишу Изабель, что очень рада за нее и ее сына, и что желаю им всего хорошего. Но я не отправляю подарки и не хочу стать его крестной матерью. Я боюсь тех планов, которые Джордж может строить для этого маленького мальчика, этого нового Уорика, внука Делателя королей.