Последний рывок
Автомобиль подскакивал на ухабах разбитой загородной трассы. Из столицы они давно выехали и теперь двигались вдоль желто-зеленой полосы больных хвойников.
Разговор в дороге не ладился, мужчины сидели молчаливые и задумчивые. Притерпевшись к близкому присутствию Писаря, Лера от нечего делать принялась изучать обстановку и своих спутников.
Обычно оживленная загородная дорога была практически пуста, но, несмотря на это, Виталик не разгонялся, предпочитая пустому лихачеству грамотную аккуратную езду. Может, дело было в его темпераменте, а может, в обилии оружия и уголовников на один конкретно взятый джип. Парню не хотелось стать внезапной страстью дорожно-постовой службы, он притормаживал на каждом перекрестке и то и дело поглядывал на спидометр.
Артур отгородился от мира, медленно качая головой в такт плавной музыке, льющейся из дешевеньких наушников. По сосредоточенному лицу мужчины сложно было понять, о чём он думает. «Неверное, жалеет, что согласился», — с легкой грустью решила Лера. Рыцарь вызывал у неё симпатию, он не выглядел грозно, несмотря на высокий рост, неаккуратную щетину и уродливые тюремные татуировки, покрывающие руки. Его зелёные глаза смотрели беззлобно и грустно, а устало сгорбленная спина и понуро опущенная голова выдавали в нём человека отчаявшегося и потерявшегося в жизни. В людях Лера разбиралась плохо, но отчаянье и тоску чувствовала на чисто подсознательном уровне, как что-то близкое и практически родное.
В отличие от Виталика, Артур, похоже, так и не смог найти своё место в жизни. Судя по ветхой обтрепанной одежде, мужчина не работал, а общая неухоженность свидетельствовала о том, что и на личном фронте у него было тихо.
Совершено противоположенную картину представлял собой Писарь. Хоть он и был одет в старые, вытянутые на коленях тренировочные штаны и засаленную борцовку, на мощных, кривоватых пальцах мужчины красовалось несколько золотых перстней, на груди в черных курчах пряталась цепь толщиной в палец из того же благородного металла. Каждый раз, ловя на себе Лерин взгляд, он недобро щурился и криво ухмылялся. Периодически пошло двигал густыми бровями, глазами указывая себе куда-то пониже паха. Дорога, как и предстоящее дело, его совершенно не напрягала. Уголовник что-то насвистывал себе под нос и громко щелкал выкидным ножом, заставляя Артура вздрагивать и кисло морщиться. Во всех его ухмылках и практически подростковом озорстве сквозила дикая, злая угроза. У Леры он ассоциировался с грязным, лишаистым, битым жизнью медведем-шатуном. Омерзительный и опасный.
Вглядываясь в чужие лица, было легче коротать путь. Анализ внешности и поведения спутников отвлекал девушку от точащего изнутри страха. Заоконный пейзаж, обычно выручающий в дороге, на этот раз не помогал. Однообразный и мрачный больной лес не радовал глаза.
— Всё, дальше пёхом. — Виталик съехал с трассы и остановил джип.
Из машины Лера выпрыгнула первая и тут же потянулась всем телом, разминая затёкшие в дороге мышцы. Мужчины, не теряя времени даром, сразу принялись потрошить багажник, извлекая оттуда необходимое снаряжение.
Понаблюдав пару секунд за тем, как Писарь пытается застегнуть слишком узкий для его массивных плеч и внушительного живота халат, девушка скрылась за деревьями по естественной нужде, трезво рассудив, что в вентиляционной шахте навряд ли есть био или какой бы то ни было другой туалет.
— Лера, ты куда пропала? — В уставшем голосе Виталика отчетливо слышалось волнение, приправленное легкими нотками раздражения.
— Кусты обновляет. — Крепкий басок Писаря, раздавшийся буквально над Лериной головой, заставил девушку резво подскочить и натянуть штаны.
— Что вы, чтоб вас, творите?! — грозно сдвинув брови, прошипела Лера. — Думаете, раз большой и сильный, так всё можно?
— Да, — просто ответил Стас, закуривая сигарету. В машине Виталик настоятельно попросил не курить, и теперь мужчина наверстывал. — Помню, шмакодявкой когда была, не прикрывалась. Висела на Вениамине, светя задом, а он и тогда у тебя был ничего. Зад в смысле, не Веник, земля ему пухом.
Не до конца отдавая отчет своим действиям, Лера бросилась на мужчину, лелея надежду свернуть его огромный нос на сторону за эти сальные, злые слова. Писарь играючи поймал кулачок, нацеленный в солнечное сплетение, и вздернул девушку в воздух, без особых усилий удерживая её за руку.
— Глупее не придумаешь. Кыш к машине, рыбонька.
Как только Писарь разжал пальцы, Лера, крепко стиснув зубы, поспешила ретироваться поближе к Виталику. В словах уголовника было нечто, в корне отличающееся от колючих угроз доктора. Борис беспокоился за Вениамина и радел о его благополучии, а Стас, похоже, не прочь был позлорадствовать.