«Вдох, выдох», — говорить вслух уже не получалось, но Лера продолжала твердить это про себя.
Лишившееся опоры тело медленно ползло вперед, в темноту, прямо на лопасти вентилятора, воздух проносился куда-то мимо, не попадая в жадно приоткрытый рот.
«Вдох, выдох»,— воспоминание. Горячий табачный шепот в ухо, руки, крепко обхватившие костлявые дрожащие плечики. Вдох через нос, выдох через рот, и сердце перестаёт перфораторно колотиться в тщедушную грудную клетку, а душащие изнутри молчаливые слезы прорываются громкими рыданиями, после которых заново учишься дышать и жить.
Лера помнила, как директор учил её, угловатого несмышленыша, бороться с паническими атаками. Они повторялись не раз после первого удочерения.
Вдох, выдох. Уже почти не страшно, только голова чуть кружится. Выскользнувший из сумки баллон с токсином, оглушительно громыхая, покатился вперед, но через считанные секунды обо что-то гулко ударился. Перед вентилятором, конечно, есть преграда, ничего страшного. Вдох, выдох. Всё образуется.
Механический гул впереди постепенно начал стихать. Отчетливо слышалось, как лопасти режут воздух, замедляясь. Безжалостный ураган превратился в слабенький ветерок. Где-то впереди выла тревожная сирена. Тут звук был искажен жестяной трубой, но вполне отчетлив и узнаваем.
Обхватив голые плечи руками, девушка обессиленно перевернулась на бок и об предплечье утерла слезы. Её колотило так, что ни надеть комбинезон, ни стянуть перчатки сейчас бы не получилось. На место асфиксии пришел озноб, ужас, мгновения назад заставляющий безотчетно избавляться от одежды, стих вместе с рокотом вентилятора.
Чтобы взять себя в руки, Лере хватило одного воспоминания о Вениамине. Вдох, выдох, всё будет хорошо и улыбка на тонких хищно надломленных губах. В спорте главное, как ты дышишь, в жизни главное, кем ты дышишь.
Сетка, загораживающая вентилятор, оказалась всего в полутора метрах от Лериной головы, там же валялся и пустой баллон.
Взвесив все «за» и «против», девушка достала из сумки ножницы. Вентиляционная труба то расширялась, то сужалась, стремясь размазать по своим стенкам податливое человеческое тело. Страх охотно сочился сквозь кожу, головокружение перемежалось с тошнотой. Обратной дороги через темные тоннели Лера просто бы не выдержала, а впереди, как раз за винтом, брезжил лучик света.
Правила эвакуации
Лопасти вентилятора крутились еще почти минуту. Медленно, так, что уже не походили на монолитный диск, но все же достаточно мощно. Лера не стала пробовать заклинить их баллоном или ножницами. Она, содрогаясь от озноба, просто лежала и смотрела, мысленно раз за разом возвращаясь к тому моменту, когда решительно выскочила к незнакомым еще мужчинам и предложила свою помощь. Кто её просил?
Борис отговаривал, даже угрожал, Виталик не настаивал и сам никогда такого бы не предложил, Вениамин, будь он рядом, костьми лег, но не пустил бы, а она полезла. И не в первый уже раз, повинуясь самоубийственному порыву, сунулась незнамо куда. Адреналин кипел в крови, подстегивая нестись вперед и совершать всевозможные глупости: провоцировать сверстников; лезть в драки; хамить директору; ходить туда, куда ходить было непрошено; карабкаться по лестницам; хвататься за оружие; куда-то ползти… Вдруг, делая ДНК тест, в лаборатории что-то напутали, и она все-таки дочь Вениамина? Ну откуда еще в ней может быть столько дури?
Думать обо всем этом, лежа полуобнаженной в холодной вентиляционной трубе было почему-то очень весело. Столько всего страшного уже пережито. Лера встряхнулась, почти профессионально разделалась с заградительной сеткой и поймала рукой вяло вращающуюся лопасть. На объекте приятный женский голос повторял правила эвакуации. Пока что девушка разбирала слова отрывочно, но общий смысл всё равно был понятен. Первая часть идиотского, состряпанного на коленке плана прошла на ура. Люди покидали подземный исследовательский центр.
Перелезать через вентилятор Лера взялась, не надев обратно костюма, за что немедленно была наказана рваными царапинами от криво обрезанной сетки. Не без потерь преодолев сложный участок, девушка приостановилась и натянула обратно болтающийся верх от комбеза. Так он хотя бы не цеплялся за всё подряд и спасал от необходимости елозить голым животом по холодному железу. Согреться Лера не надеялась. После грязевых ванн, принятых в коллекторе, и выдувающего душу вентилятора о тепле можно было только грезить.
Покарябанный бок саднил,но не настолько сильно, чтобы из-за этого останавливаться. Почти сразу за винтом лаз заканчивался, примыкая к батарее из гофрированных труб, диаметр каждой из которых не превышал десяти сантиметров. Продолжать путь по вентиляции было невозможно, но стенку хода прорезало окошко решетки, маленькое, как кошачья дверца, зато выходящее в белоснежный коридор. Никаких фильтров на своём пути девушка не заметила, но даже если они были, то со своей задачей не справились, теперь Лера внятно слышала голос диктора.