Борьба была неравной, окошко прощально мигнуло и захлопнулось, отрезав путь к спасению. Не чувствуя тела, не слыша, не видя, не имея возможности закричать, Лера падала в черный колодец сумасшествия. Она была холодной звездой среди огромного космоса, песчинкой, тысячелетьями ласкаемой океаном, морским чудовищем в темной пучине, птицей, летящей по небу, голодным зверем, жаждущим крови, желанной женщиной на брачном ложе.
Все схлынуло в одночасье, оставив после себя чувство невосполнимой потери. Яркий свет резанул по глазам, превращая зрачки из двух темных омутов в булавочные головки.
Девушка отвернулась от света и сморгнула выступившие слезы. Было странно вновь сгибать пальцы и ощущать под ними холодную гладкую кожу ладони. Пусть странно, но как-то невероятно радостно. Лере почему-то захотелось кричать и прыгать, дотрагиваться до себя и до предметов вокруг, только сначала следовало понять, куда её занесло и где остальные.
Тело слушалось с трудом, онемелое, словно не родное, оно не желало отзываться на самые простые команды. С грехом пополам Лера перевернулась на бок и приподнялась на локте.
Высокий мокрый и скользкий металлический лежак, на котором она очнулась, располагался в центре длинного вытянутого зала, разгороженного пополам глухой ширмой. Рядом через каждые метра полтора еще с пяток таких же лежаков, пугающих и странных, похожих на медицинские носилки, но все же отличающихся наличием колодок и обручей для фиксации конечностей, тела и шеи. Почти такие же, как стол, на котором она вывозила Алину, но все же немного другого толка.
Чем больше Лера оглядывала помещение, тем страшнее ей становилось. Стена, поделенная на три цветовых блока — красный, черный и серый, — сначала показалась ей глухой, но при более внимательном изучении стало ясно, что она разбита на небольшие ячейки с цифровыми панелями. Под потолком горели слепящие круглые лампы, характерные для операционных. А огромная дверь, ведущая из зала, по габаритам больше всего напоминала бункерную.
Единственным утешением служила черная плитка на стенах и метровый крест на двери. Лера понимала, что от людей, подобных Наталиану, можно ожидать чего угодно, но после увиденного в лабораториях «Аквандо» пребывание «в гостях» у «Креста» казалось подарком. Вениамин же работает на «Крест», значит, дурного ей тут не сделают.
Крепко вцепившись в лежак, девушка сползла на пол, тут же оскользнувшись на натекшей с кушетки луже. Отросшие после последней стрижки волосы кололи мокрую спину, а трясущиеся, синюшного цвета руки покрылись гусиной кожицей.
Сил встать и поискать хоть что-нибудь для прикрытия наготы совсем не осталось. Лера прислонилась спиной к холодной ножке лежака и уставилась на медленно стекающую в напольный сток воду.
Сознание неспешно несло поток странных, абстрактных вопросов. Олег спас Виталика и Алину? Где они и что с ними? Где сейчас Виталик и Стас? Да и о себе следовало побеспокоиться. Кто-то вынес её из лабораторий, голой положил на холодный медицинский стол, облил водой и бросил замерзать, не удосужившись даже накрыть простынкой.
Туго соображающий мозг почему-то зацепился за эту идею. Металлический лежак, белая простыня, бирка на ноге. Морг. Она попала в морг!
Мысль ударила в голову хлесткой отрезвляющей пощечиной. Лера зашарила руками по обнаженному телу в поисках повреждений. Быстро ощупала торс и с замиранием сердца потрогала голову. Все было на месте. Ни шрамов, ни ран.
— Что же это такое? — вопрос сам слетел с языка, голосовые связки отозвались болью как при ангине.
«Бункерная» дверь, с тихим звуком отъехавшая в сторону, заставила Леру плотнее прижаться к холодной железной ножке в поисках убежища.
С этого ракурса девушка видела только ноги в тяжелых громоздких ботинках, джинсы и край халата. Все безукоризненно черного цвета.
— Рано очнулась, плохо, — пробормотал отдаленно знакомый голос.