— Как обычно, «Крест» прибыл в самый последний момент, когда с них никто не взыскал бы за вмешательство. Между корпорациями существует соглашение, по которому «Крест» подчищает за «Аквандо» весь мусор, — Вениамин говорил тихо и без эмоций, так сильные люди говорят о чем-то для них неприятном.
— А я?
— Ты была серьезно ранена. Такие раны лечит только Бедов.
— В морге?
— Лера, — мужчина крепче стиснул её в объятьях. — Поверь, ты не хочешь этого знать.
— Я умерла? — девушка старалась не заплакать. Сейчас почему-то очень хотелось. — Ты тогда тоже умер?
Вениамин молчал. Летнее солнце ласково обнимало его фигуру, путалось в смольных волосах, навесив вокруг головы светящийся ореол, так похожий на нимб, что Лера улыбнулась, сморгнув выступившие слезы.
— Давай съездим проверить остальных? — вытерев мокрые щеки о плечо мужчины, спросила девушка.
— Да, — с облегчением выдохнул Вениамин, — они нас давно ждут.
Завтрак они проглотили моментально, Лера торопилась как могла, внутренне коря себя за вчерашнюю задержку. Без возражений девушка надела легкое клетчатое платье, которое Вениамин движением фокусника выудил из шкафа. В трехстворчатом гардеробе нашлось и белье, скромное, но удобное. Мужчина в свойственной себе манере позаботился обо всем.
В машину Лера запрыгнула первой, едва директор пиликнул сигналкой, и даже не заметила, что в салоне жарко как в нагретой печи, не обратила внимания она и на отсутствие тополиного пуха, в день проникновения на объект назойливо лезущего в нос.
— Хочешь, купим большой букет? — не отвлекаясь от дороги, спросил мужчина.
— Да, и конфеты, если Алине их можно, — Лера все больше и больше нервничала, живо представляя безобразный шрам на груди подруги. Внутренний голос твердил, что медицина компании справится с чем угодно, но он же услужливо напоминал, что «мочь» и «помогать» — слишком разные вещи.
Конфеты Вениамин купил роскошные, огромной коробкой бельгийского шоколада можно было бы накормить целую больницу. Букет выбирала Лера, так и не излечившаяся от неприязни к розам.
К огромному удивлению девушки, БМВ подъехал не к госпиталю, а к приюту.
— Их уже выписали, — предвосхищая её вопрос, с улыбкой произнес мужчина, — я же говорил, что все хорошо.
Лера без слов бросилась ему на шею и расцеловала в обе щеки, напоследок немного смущенно прильнув к губам. Если бы мужчина еще дома сказал, что Алину и Олега выписали, она ни за что бы не поверила.
Дальнейшую инициативу перехватил Вениамин, направившись в здание. Он, конечно, задержался бы в автомобиле, но Лера не могла сейчас думать ни о чем, кроме Олега и подруги.
Подростки при виде директора как обычно разбегались, кто-то наоборот показательно здоровался, на долю Леры выпало порядком злобных и любопытных взглядов. Букет и конфеты, безусловно, без внимания тоже не остались. Одна из воспитательниц попыталась завладеть вниманием Вениамина, но он вежливо пообещал попозже зайти в комнату педагогов. Пробравшись через жилые этажи и разняв на ходу несколько зарождающихся драк, директор постучался в комнату Виталика.
Комендант, блистая самым своим звероватым выражением лица, выскочил немедленно.
— А, это вы! — дохнув алкогольными парами, произнес он. — Лера! Рад видеть!
— Малявку выписали? — прогремел из-за двери голос Писаря.
— Чувствую, вы отмечаете… — задумчиво потерев подбородок, пробормотал Вениамин.
— Да, псина! — пиететом Стас не отличался. Отодвинув замешкавшегося Виталия, Писарь сцапал Вениамина в объятья и стиснул так, что у человека не здорового остановилось бы сердце. — Мог бы хоть позвонить, что едешь! А то Меченый базарил, что до хаты вас добросил, на этом и заглохли.
Лера почувствовала, что не смотря ни на что рада видеть этого пугающего громилу живым. И Артура, маячащего за спиной Виталика, она тоже была рада видеть.
Мужчины устроили настоящее застолье, изобилующее покупными разносолами, нарезками и, конечно, крепким алкоголем. Пока Вениамин ручкался с Артуром, Стас стиснул в своих медвежьих объятьях и Леру, едва не превратив букет в гербарий, а конфеты в шоколадную пасту.
Борис, скромно устроившийся возле стола, поздоровался по-деловому, но Лера увидела, сколько на его старом лице отразилось тепла при взгляде на Вениамина. На доктора она уже не злилась. В сущности, он был сто раз прав в своем желании никуда не пускать самоуверенную девчонку.
— Ну что, дрогнем? — закончив выдавливать из Леры жизнь, раскатисто пробасил Писарь.
— Нет, Стас, прости, — немного смущенно улыбнулся Вениамин. Ему внимание друзей было непривычно и приятно. — Мы с Лерой сначала спасенных навестим.