— Это ты же ее спас, ты собрал друзей, рисковал жизнью. Не ради Вениамина, я знаю!
— И что? — Зек оставался спокойным и хмурым.
— Ну… — Лера нервно сжимала кулачки, уже жалея, что полезла не в свое дело, но не отступала. — Скажи, что любишь, предложи встречаться!
Виталик тяжело поднялся с тихо скрипнувших качелей, разочарованно смял в кулаке пустую сигаретную пачку, встрепал короткий ежик волос. Говорить он не спешил. Девушка ждала, зная общую несловоохотливость коменданта.
— Я уже, Шмелева, — внезапно произнес он. — Иди к остальным.
По-осеннему холодный ветер грубо стеганул девушку по взмокшим лопаткам. Лера не знала, что теперь нужно сказать.
— Ты хорошая девчушка, крепкая, надежная, Болдырю наконец-то повезло, — неожиданно продолжил Виталик. — Алина тоже хорошая, не моя только. Все время не моя... Я голову потерял, когда директор её в приют притащил, совершеннолетнюю уже, взрослую, серьезную такую. Второй шанс хотел ей дать, чтобы выучилась, в вуз поступила, — Зек усмехнулся и махнул рукой, — тебя две недели не было, многое пропустила. Да, многое. Ступай, ступай, Валерия.
Договорив, Виталик развернулся и побрел с площадки, и Лера не стала его останавливать. Она стояла как вкопанная, пока его сутулая спина не скрылась из виду.
Кое-что, до этого момента сокрытое от понимания, сделалось очевидным и прозрачным. Олег будет счастлив с Алиной, а Алина с Олегом. Вот почему и в доме, и на объекте мужчина бросился спасать именно ее. На секунду Лере сделалось обидно за себя, но она брезгливо задвинула это чувство поглубже.
Олег заслужил счастье.
Виталик, впрочем, тоже.
Эпилог
Баланс за август категорически не сходился, а сумма на установку стеклопакетов получалась внушительная. Очень. Вениамин листал распечатку, предоставленную завхозом, и тихо вздыхал сквозь зубы. Чтобы не разбудить Леру, отсыпающуюся после трудовой недели в вузе, и подтолкнуть мысли в правильном направлении, директор переместился из своего роскошного кабинета в пустующую сейчас комнату. Сентябрь холодный и слякотный дождем ластился в старенькую, грязную до черноты внутри, двойную раму, сквозняк задумчиво посвистывал во внушительные щели и леденил директору босые пятки.
Окна фирмы Панорама. Узнать цену для оптовиков.
Каллиграфически вывел Вениамин в ежедневнике под записью: «звонок в минобр для подтверждения участия в федеральной целевой программе…».
Напоминаний этих были десятки. Корь у одной из учениц, поиск постоянного спонсора для выездов талантливого мальчика-пианиста на международные конкурсы, закупка медикаментов, отвечающих стандартам министерства здравоохранения и многое, многое другое. Теперь еще окна. Государственного финансирования как обычно хватит только на «покушать».
Директор пальцами помассировал виски и в сотый раз проклял свою самонадеянность. Был бы в штате нормальный бухгалтер, огромную работу можно было бы со спокойной совестью переложить на чужие плечи. От беспросветной тоски Вениамин вспомнил, что Писарь как-то говорил, о своей жаркой страсти к цифрам. После бессонной ночи мысль о Стасе в качестве бухгалтера не казалось совсем уж нелепой. Бориса вот удалось уговорить на место врача-травматолога. Наличие нормального педиатра это не отменяло, но Евгения Петровна мгновенно почувствовала свободу и окончательно обленилась.
Тяжеловес* — бухгалтер, живодер* без педиатрического образования — детский доктор, комендант после двух ходок, директор после одной… Если подыскать работу для Артура, комплект будет полным. Такое безобразие Крест от правительственных структур прикрывать не будет.
Усмехнувшись, мужчина отложил бумаги и почесал кончик носа. В последний месяц лета они с Лерой выбрались на море, за что и приходилось расплачиваться дичайшим авралом и шелушащейся кожей. Об этой поездке он вспоминал с глубокой нежностью, дав себе зарок повторить при первой возможности. Все проблемы с оформлением документов легко искупались Лериной искренне-детской радостью. Даже сейчас от одной мысли о девушке в холодную комнату словно яркий летний лучик скользнул, и директор задумчиво улыбнулся.
— Уныло тут у тебя… Из кабинета выгнали? — Вениамин с огромным трудом переборол желание схватиться за кобуру и только потому, что кобуры у него собой не было. Голос из-за спины всегда неприятная неожиданность, а ЕГО голос по определению ничего приятного нести не может.