— Опытным путем проникаюсь нуждами воспитанников, — поворачиваясь к гостю лицом, произнес директор. — Кстати, добрый день.
Приветствие Наталиан оставил без внимания, усаживаясь на свободный стул подальше от окна.
— Твой долг растет в геометрической прогрессии… Как будешь отдавать, Аргос? Ты выработанный материал, пустышка почти, — Наталиан чувствовал себя комфортно в любой обстановке. На скромном стуле он устроился так, словно это было дорогущее эргономичное кресло. Приличия и мнение собеседника его тоже особо не волновали. Наталиан закинул ноги на стол и принялся за сочную черешню, зажатую в горсти, показательно слизывая темный сок с бледных тонких пальцев, слишком подвижных и длинных, оттого пугающих.
— Я ни о чем не просил, — взвешивая каждое слово, произнес Вениамин. — Не вы ли говорили, что услуга, оказанная на добровольных началах, услугой и не считается. Так, бескорыстное доброе дело.
— Да ты вырос, зубы показывать стал. Не думал, что запомнишь. Умничка, Аргос, далеко пойдешь, — Наталиан не расстроился, скорее развеселился. Черешня кончилась, и мужчина крепко зажал в кулаке липкие, бордовые косточки. — Похожи на крошечные, вырванные у лилипутов сердечки, не правда ли? — задумчиво проводив взглядом упавшую на выцветший линолеум каплю, спросил он.
— Похожи на косточки черешни, — чуть более раздраженно, чем мог себе позволить, отозвался Вениамин. — Зачем вы приехали сюда? Могли бы позвонить.
— Какой ты невежливый, — ладонь разжалась, и на пол посыпался красноватый порошок. — Я же помочь хочу, по-дружески…
— Я сделаю, что вы скажете, и на этом разойдемся, — Вениамин заговорил спокойнее, сбавив обороты.
— Разойдемся? Твои услуги мне больше не нужны, зато тебе мои могут еще понадобиться, — мягко улыбнувшись, заверил Наталиан. — Ты думал, что Лера когда-нибудь из маленькой девочки, нуждающейся в постоянном присмотре, вырастет во взрослую самостоятельную женщину? Уже выросла.
— И что? — показная покорность слетела с директора моментально, он подобрался, как зверь готовый к прыжку, но Наталиан спокойно продолжил, не обратив внимания на перемену в настроении собеседника.
— Не разочаруешься? Вся твоя любовь — желание оберегать.
— Не вижу никакой катастрофы. В защите и поддержке нуждаются все. Все, вне зависимости от возраста и пола. Даже вы иногда, не так ли? — при упоминании о Лере Вениамин потерял всякую осторожность.
— Не так.
В кабинете повисло тягостное молчание. Наталиан, склеив губы улыбкой, сверлил директора взглядом. Вениамин пользовался передышкой для обдумывания своих дальнейших действий.
— Есть один человек, — как ни в чем не бывало, заговорил Наталиан. — Важный тебе человек, — выдержав паузу, уточнил он, — сейчас остро нуждающийся во внимании. Придется немного порисковать, но это в твоем духе. Если хочешь, я скажу, где его найти.
— И цель вашего визита в том, чтобы донести эту информацию? Рассказать мне о каком-то абстрактном «дорогом» человеке, которому я добровольно и без приказа побегу оказывать внимание? — Вениамин невесело усмехнулся, и предположил: — женщина, бросившая меня в младенчестве, стала немощной старушкой и нуждается в дорогостоящей операции, или женщина, которую я когда-то любил больше жизни, снова кого-то убила и ищет козла отпущения? — директор откинулся на спинку стула и, ударом ладони выбив сигарету из пачки, закурил, всем своим видом показывая, что судьба и первой, и второй его не волнует. Теперь он выглядел спокойным и расслабленным, горизонтальная морщинка, собравшаяся на лбу, разгладилась, взгляд потерял свою стальную колкость, стал пустым и усталым.
— Все верно, именно за этим я и приехал. Все же забота о подчиненных часть моих обязанностей, — Наталиан насмехался и не считал нужным это скрывать. Он смотрел участливо, жалеючи, а в черных расщелинах зрачков разноцветным цветком распускался космос.
— Я уже не молод, я устал и не хочу тратить время, которого у меня и так не много, на кого попало. Единственный важный мне человек спит сейчас в комнате возле кабинета. Чего на самом деле ВЫ от меня хотите? Что-то выкрасть? Вызнать? Кого-то убрать? Выскажитесь, не ссылаясь на доброе дело, — Вениамин прикрыл глаза, чтобы не попасть в водоворот рождающейся вселенной, и затянулся сигаретой.
— А говорят еще, что жизнь не учит, — задумчиво произнес Наталиан. — Мне ничего не нужно, считай, что я снимаю с тебя все обязательства перед Крестом. Все, кроме конфиденциальности.
Мужчина вскинулся, чуть не выронив сигарету. Крест не отпускал. Крест надо нести всю жизнь. Желание узнать, о ком говорит Наталиан, больно всколыхнулось в груди. Мать? Может, действительно мать… Старая уже, раскаявшаяся, ищущая брошенного сына, для того, чтобы попросить прощения и умереть с чистой душой. Или, Ирина Мельникова? Сейчас, наверное, Остроумова — фамилия мужа — последнее, что о ней знал Вениамин. Чтобы взять себя в руки, мужчине понадобилось несколько секунд. Наталиан не предлагает просто так. Он как паук плетет сеть интриг и сейчас, своим сочувственным взглядом, внезапной встречей, хочет чего-то добиться.