Слушать дальше Лера не стала. Вот значит как! Обнадежит, развлечется, а потом обратно вернет?! А она-то размечталась!
Переполненная злостью и обидой, Лера поднялась к себе и, проигнорировав расспросы Алины, легла и накрылась одеялом с головой.
Пятница ничем качественно не отличалась от прочих дней. Почти ничем. Лера вяло размазывала по тарелке овсянку, всерьез подумывая о прогуле. Не каждый день тебе семнадцать. Да что там, строго говоря, семнадцать бывает только раз в жизни. Впрочем, как и восемнадцать или двадцать.
Девушка почему-то была твердо уверена, что семнадцать — особая цифра. Иногда так бывает. Кажется — один год, и ты уже взрослый, самостоятельный человек.
Вот только этот день рожденья не принес ничего необычного. А если совсем уж точно, то пока вообще ничего не принес.
— Эй, ты что, на алгебру собираешься опоздать? — с легкой укоризной спросила уже доевшая и собирающаяся на выход Алина.
— Я собираюсь на неё не идти, — сердито буркнула Лера, отвернувшись от подруги.
После того, как Алина помогла девушке, у них сложились странные, можно сказать, приятельские отношения.
— Ну как хочешь, я пошла, а это тебе, — Алина действительно подхватила сумку и почти бегом направилась к кабинету, оставив на столе маленький сверточек.
Лера воровато оглянулась и, сцапав сверток, поспешила в спальню. Ей не дарили ничего уже почти два года. Это если не считать дары-намеки от директора: кружевное бельё укомплектованное всякими ушками и хвостиками. Вениамин искренне забавлялся, наблюдая за её буйной реакцией, а потом забирал отвергнутую коробочку обратно, чтобы торжественно всучить её в следующем году.
Закрыв за собой дверь, Лера аккуратно развернула шуршащую обертку. Внутри оказалась упаковка с прозрачно-розоватым блеском для губ. Отложив подарок, девушка упала на кровать и прикрыла глаза. Ей было невероятно приятно, и вместе с тем стыдно за многочисленные синяки, которые она незаслуженно наставила Алине.
Подавив ни с того ни с сего выступившие слезы, Лера твердо решила затискать соседку до смерти, как только та вернется. Пусть это и разрушит весь её независимый и драчливый образ.
— О, Шмелева, ты тут! — Виталик, как черт из табакерки, выглянул из-за приоткрытой двери. — К директору, живо!
Лера тяжело вздохнула и поднялась с кровати. Похоже, ей сейчас вкатят за прогул, а «золотая» фраза — «к директору» — до старости будет являться в кошмарах.
Избежать похода в директорскую не вышло. Виталик совершенно молча, как автоматчик на службе, проводил девушку до самого порога и даже постучался в дверь, обозначив своё присутствие.
Укоризненно глянув на парня, Лера вошла в кабинет, мысленно приготовившись к серьёзной трепке.
— Ммм, нашлась, наконец, — задумчиво протянул директор.
Судя по расслабленному и спокойному виду Вениамина, вивисекция временно откладывалась. Брюнет медленно листал какой-то альбом, внимательно изучая каждую страницу.
— Вы что-то хотели? — уточнила Лера, решив ради разнообразия сегодня не грубить.
Директор отвлекся от своего увлекательного занятия и поднял взгляд на девушку.
— Я задумался сегодня над тем, как быстро летит время, — с едва ощутимой горечью в голосе проговорил мужчина. — Не успел оглянуться, а тебе уже семнадцать, а мне вот почти тридцать семь.
Лера резко почувствовала себя очень неуютно. Похоже, директор напился и не придумал себе лучшего слушателя, чем она.
— Ладно, не будем о грустном! — бодро, стряхнув с себя задумчивость, сказал Вениамин. — Предлагаю тебе немного прогуляться в честь дня рождения, ведь, судя по всему, следующий ты уже встретишь в приёмной семье.
Перечить девушка не стала. Если у директора внезапный приступ альтруизма, его лучше не злить. Да и во время неформальной прогулки легче всего узнать волнующие подробности о похождениях Тайнова.
Лужа
Вениамин подождал, пока Лера сбегает за курткой, и вместе с ней вышел на улицу. Опасения девушки не оправдались. Директор был трезв и абсолютно ясно мыслил. Только почему-то пребывал в состоянии какой-то грустной мечтательности, обычно ему не свойственной.
Выйдя из здания, мужчина с удовольствием подставил загорелое лицо солнечным лучам и простоял так пару минут, улыбаясь ленивой, кошачьей улыбкой.
Лере в этот момент больше всего хотелось схватить карандаш и зарисовать четкий, такой красивый и мужественный профиль. Вениамин, залитый солнцем, словно золотом, очень напоминал сейчас образ бога Амон-Ра. Прямой взгляд, надменное лицо и горделивая, королевская осанка.