— Пожалуй, я тебя выдеру. Больно уж хороша, — рванув на Лере рубашку, сказал он.
Пуговицы брызнули во все стороны, пугливо раскатившись по углам. Грубые руки содрали лифчик, обнажив грудь. Возбуждаясь все больше и больше, мужчина попытался сладить и с джинсами, но снять их с Леры, прикрученной к стулу, оказалось проблематично. Грязно выругавшись, насильник, достав из-за голенища нож, разрезал веревки и сдернул впавшую в апатию девушку на пол.
Лере было абсолютно безразлично, что с ней делают. Она снова чувствовала себя слабой и беззащитной одиннадцатилетней девочкой, с которой можно безнаказанно вытворять что угодно. Увидев полное отсутствие какой бы то ни было реакции на свои действия, Мих отвесил девушке ощутимую пощечину, желая привести её в чувства.
— Давай ноги раздвигай! — глумливо бросил он, стянув, наконец, Лерины брюки.
Удар перевернул все с ног на голову. Лера сморгнула, вспомнив, что ей уже не одиннадцать, и что с одним ублюдком она вполне может совладать. Сбросив с себя не ожидавшего такой прыти мужика, девушка со всей силы ударила ему кулаком в лицо.
Не почувствовав никакого сопротивления Лера вскочила на ноги пнув валяющееся тело под ребра. Еще и еще раз. Перед глазами стояла кровавая пелена. Образ самого первого «папочки», похотливых парней из приюта, всех тех, кто унижал её или пробовал унижать.
Рука сама сомкнулась на рукоятке ножа, валяющегося под ножкой стула, рядом с разрезанными веревками. Не задумываясь, девушка воткнула острие в грудь лежащего без движения насильника. Нож противно скрипнул по кости и обломался, засев лезвием где-то между ребер мужчины. На черной футболке начал набухать кровавый след, тонкие струйки сбежали на пол, зловеще блестя в последних солнечных лучах.
Лера медленно отложила бесполезную рукоятку и выпрямилась. С её правой руки капала чужая, такая яркая кровь, а на браслете-шокере, так и не снятом бандитами, горела крошечная красная лампочка.
«Убила», — забилась мысль в прояснившемся сознании.
На карнизе
Лера ошарашенно смотрела, как кровь, словно живая, вырывается из груди толчками и шустрыми змейками стекает на пол. Слишком много крови…
Глухой удар в дверь заставил девушку очнуться от завораживающе страшного зрелища и сжаться в комок.
— Мих, шустрее! Схожу отлить и сброшу тебя с этой крошки.
Не надо быть ясновидящей, чтобы понять: если великан сейчас войдет в помещение, Леру в лучшем случае убьют на месте.
Девушка в отчаянии заметалась по комнате, но Берл, похоже, слишком спешил в туалет, чтобы заглядывать к другу. Поняв, что мгновенное обнаружение ей не грозит, Лера дрожащими руками нацепила одежду и наспех обыскала мертвое тело, от одного прикосновения к которому её начинало знобить.
Легко узнаваемый «Макаров» в кобуре подмышкой, какие-то ключи, сигареты и та самая «трофейная волына», принадлежащая Вениамину.
Снимать кобуру было некогда, поэтому девушка просто выдернула из неё «Макаров», засунув его под ремень джинсов, как это частенько делают в боевиках. Сжав второй пистолет вспотевшей ладошкой, Лера, дрожа всем телом, выглянула за дверь.
Наверху на лестнице по-прежнему болтали о чем-то автоматчики. Внизу тоже слышалось какое-то копошение.
«Я хочу жить!», — в голове вертелось одно единственное желание. Не страх, не паника, а ощущение падения в бездонную пропасть, когда сердце сначала бьется как сумасшедшее, а потом пропускает удары, когда ноги не держат, словно ватные, а в ушах шумит кровь.
Аккуратно затворив дверь, Лера обшарила её в поисках задвижки. Нащупав с внутренней стороны щеколду, девушка повернула её под омерзительный, оглушающий скрип. Солнце больше не давало света, оно сбежало на запад и спряталось там, натянув одеяло горизонта до самой макушки. Его последние багровые лучи мазнули по потрескавшейся стене и рассеялись в ночной полутьме. Вместе с ночью пришел и весенний холод. Но девушка его совсем не ощущала, спина намокла от пота, а адреналин прояснил разум.
Из комнаты следовало немедленно уходить, но путь через дверь был заказан. Рассчитывать на крепость щеколды тоже не стоило. Дюжие мужики вынесут и железную дверь, был бы стимул. Оставался только один выход. Пристроив за ремень и второй пистолет, Лера подтащила металлическое кресло к окну. Потолок оказался настолько высок, что даже стоя на стуле она не дотягивалась до духового окна. Справившись с нервной дрожью, беглянка подпрыгнула и, ухватившись за подоконник, попыталась подтянуть тело вверх.