— Через тридцать минут будем, — не вдаваясь в подробности, отрапортовал Виталий, вешая трубку.
— Вот и славно, — сказал Вениамин спокойно и тихо, аккуратно выруливая на шоссе. — Не бойся, все позади, отдыхай.
В его голосе было столько расслабляющей убежденности, что Лере действительно захотелось свернуться калачиком и уснуть, забыв обо всех ужасах, произошедших за последние сутки. Да, Вениамин виртуозно умел успокаивать и утешать, впрочем, как и лгать.
Вот и сейчас он лгал, Лера это знала. В любой момент ринувшиеся на поиски беглецов бандиты могли повернуть назад. Директор мог снова потерять сознание, а девушка не умела водить машину. А если бы и умела, то все равно даже не представляла, где они сейчас находятся.
Мужчина сосредоточенно вел автомобиль, сориентировавшись по встроенному в телефон навигатору. Он крепко сжимал руками руль и молча давил на газ. Избитый, голый по пояс, окровавленный, с каждой минутой теряющий силы, но с такой непробиваемой решимостью на бледном лице, что Лере стало стыдно задавать неуместные вопросы и сеять панику.
Она вспомнила до ужаса похожую картину. Словно призрак, дежа-вю обхватило горло холодными пальцами. Тот же свет фонарей, шахматной доской ложащийся по обе стороны дороги, гул двигателя, пустое шоссе, и сосредоточенный нахмуренный Олег, молчащий после её вопроса о шприце, обнаруженном в куртке.
Тогда мимо окон так же проносился темный лесной пейзаж, а прерывистая линия разметки от скорости сливалась в одну целую.
Директор еще дважды сворачивал на обочину и выключал фары. Сидел неподвижно, отдыхая, а потом снова выруливал вперед.
Лера молчала, не зная, что сказать и чем подбодрить. Шок прошел, вернув телу способность чувствовать боль. И теперь она, чтобы отвлечься, заливала зеленкой ободранные в кровь руки. Забытая всеми злосчастная папка валялась где-то под ногами.
Дорога казалась бесконечной, а Вениамин — вытесанным из мрамора, отчужденным, мертвым.
Лера не поняла, когда они приехали. Кто-то открыл водительскую дверь, и директор обессилено выпал наружу. Везде мерещились враги и засады. Сцепив пальцы на найденном в салоне пистолете, Лера распахнула дверь, после чего сразу же была перехвачена Виталиком. Смертельная усталость разливалась по всему телу, сказывались пережитые потрясения и стресс.
Только оказавшись в уже знакомой светлой квартире Вениамина, девушка отключилась.
Люблю...
— Постельный режим, — очередное дежа-вю. Скрипучий знакомый голос, век назад разбудивший Леру в залитой ярким весенним солнышком комнате приюта именно этой фразой.
— Борис, что ты мне как ребенку, — глухой и тихий ответ Вениамина. — Не в первой уже, скажи лучше, что с девочкой.
— Конечно, не в первой, вот только моложе ты не становишься, — сварливо возразил врач, — с ней все в порядке, впрочем, как я уже говорил. — Мужчина укоризненно вздохнул и ненадолго замолчал. — Что планируешь предпринять? — после короткой паузы спросил он.
— Всех убью к чертовой матери, — зловеще ответил директор, отчетливо скрипнув зубами. — Сивый захлебнется свинцом!
Лера с трудом разлепила глаза и обвела комнату мутным взглядом, пытаясь осмыслить последние происшествия.
Директор уступил ей свою кровать, устроившись в глубоком, мягком на вид, кресле. Сейчас он сидел, попивая чай, укутавшись в расшитое белыми лилиями одеяло, что выглядело необычайно забавно и по-домашнему. Впечатление портил широкий красный шрам, рассекающий бровь, и общая угрюмость мужчины.
Недалеко на легком табурете расположился невысокий, лысый, как колено, мужичок. Похоже, это был тот самый доктор, лечивший когда-то Леру. По его подвижному морщинистому лицу было весьма затруднительно определить возраст. Кустистые седые брови этого человека непрерывно двигались, словно живые существа, то складываясь в одну линию, то расправляясь.
Мужичок посмотрел на лежащую неподвижно Леру и хитро подмигнул ей, каким-то невообразимым чутьем поняв, что девушка проснулась.
— Вот и красавица наша пробудилась, — дружелюбно проговорил он. — Все, оставляю вас, Веня, можешь не провожать.
Кивнув Вениамину, доктор подхватил потертый саквояж, поправил старомодный твидовый пиджак и, неопределенно махнув рукой, вышел из спальни. Лера проводила его удивленным взглядом и повернулась к Вениамину. Тот, напряженно выпрямившись, сидел в кресле, так крепко вцепившись в чашку, словно желал её раздавить.
Где-то в глубине квартиры, нарушая воцарившуюся тишину, хлопнула входная дверь, закрывшаяся за доктором. Директор медленно отставил кружку и пристально посмотрел Лере в глаза. Девушка не знала, что он искал в её взгляде. Ненависть, обиду, страх, или, может быть, все вместе? Сейчас у неё не было сил на четко оформленные эмоции. Сон не излечил многочисленные царапины и синяки. Наоборот, боль набросилась с новой силой, то вгрызаясь в разбитые руки, то напоминая о себе ломотой в шее.