Достав, наконец, оба тканевых свертка с опасным компроматом, Лера зашуганно оглянулась на подругу и, дождавшись от неё лишь безразличного пожатия плечами, выглянула на улицу.
Дверь из кухни вела на задний двор. Кривые тонкие дорожки, петляющие среди необстриженных кустов. Черемуха в ослепительном снежном наряде, бело-розовые облака сливы, сладко пахнущая сирень, а дальше практически нетронутый первозданный лес.
От стоянки и дороги этот райский уголок прекрасно отгораживался домом. Стараясь держаться так, чтобы ненароком не быть замеченной из окна, Лера пробралась через заросли молодой ежевики и, ободравшись об колючие ветки, вступила под лесную сень.
Медлить и бродить по всей территории особняка в поисках лучшего тайника было и глупо, и опасно. Если следователь что-то заподозрит, он сможет воспользоваться собакой, которая вмиг расчухает, где что спрятано. Конечно, не факт, что лес обыскивать не будут. Но на это еще оставалась маленькая надежда.
Подходящее место обнаружилось почти сразу. Поваленное трухлявое бревно, превратившееся внутри в гнилушку. Оторвав большой кусок коры и распотрошив податливую древесину, девушка спрятала свертки внутрь ствола и вернула всё в надлежащий вид, не поленившись отнести лишнюю труху к заросшему мхом пню.
Полюбовавшись безукоризненным результатом, Лера, соблюдая осторожность, вернулась на кухню. Там ничего не изменилось, только Алина достала к чаю кекс и теперь со здоровым аппетитом его уплетала.
Наверху вовсю шел обыск, но криков об аресте и обвинительных речей не слышалось.
Лера тяжело упала на стул, вмиг почувствовав себя выжатой и уставшей.
— Хорошенькое начало дня, — задумчиво пробормотала она, вытаскивая из растрепанных волос мгновенно свернувшуюся колечком гусеницу.
— Бывало и хуже, — флегматично заметила Алина, подливая кипятку в чашку. — Выкинь животину в окошко, пусть на винограде живет.
Лера улыбнулась и последовала совету подруги. Она не бессердечная убийца, чтобы гусениц давить, гусеница тоже человек, тоже жить хочет. От абсурдности этой мысли захотелось рассмеяться. Наверное, это был бы страшный, сумасшедший смех. Она не убийца…
— Скажи, что тут происходит? — поймав полированной ложкой яркий солнечный лучик и пустив его по стене, спросила Алина.
Рассказывать про злоключение, произошедшее в брошенном городе, не хотелось. Лера представляла, какое лицо будет у Алины, когда она услышит эту историю.
— Сама не знаю, — опустив голову, соврала девушка. — Я просто решила спрятать шкатулку, вдруг это из-за неё. Лучше расскажи, как ты смогла разозлить собаку. — Менять тему разговора Лере обычно не удавалось, но на этот раз ей повезло. Или Алина просто решила оставить расспросы на потом.
— Все из-за цвета моих глаз. Собаки злятся, когда им смотрят зрачки в зрачки. В моём случае просто срываются с цепи. Как сказал один человек: «Змеино-желтая радужка глаз отражает твою сущность, тебя боятся животные и не любят люди». Вот так-то, — грустно подытожила девушка.
— Глупости, я тебя люблю! — Лера второй раз за день обняла подругу, всем сердцем восхищаясь её отвагой и стойкостью.
Теперь им оставалось только пить чай и ждать результата обыска, от которого напрямую зависело, будут ли вынесены Олегу обвинения.
Допрос
— Спускаются! — отставив чашку в сторону, сказала Алина.
На лестнице действительно слышались приближающиеся голоса. Изнервничавшаяся за полчаса Лера подорвалась с места и, подойдя поближе к двери, прислушалась.
— Вашему коллеге сломали шею. Для такого эффекта его должен был душить минимум медведь. Что вы можете сказать по этому поводу? — вежливо поинтересовался следователь.
— Исключительно то, что не держу дома ручного медведя, — совершенно серьезным тоном ответил Олег. — Я скорблю о потере хорошего друга и гениального ученого. Эта новость застала меня врасплох, а ваши обвинения окончательно сбили с толку. Я действительно был в Лондоне в числа трагедии, о чем красноречиво свидетельствует штамп в паспорте. Но поездка носила деловой характер, и я никоим образом не пытался её скрыть.
— Если вы не против, мы зададим несколько вопросов вашей дочери, — после секундной паузы сказал гость.
— Пожалуйста, но не думаю, что она сможет оказаться вам полезной, — безразлично бросил Олег.
Лера заслушалась так, что еле успела отпрянуть от двери, когда та начала открываться.
— Подслушивать некрасиво, — с шутливым укором произнес следователь, входя на кухню.