Так правильно, так и должно быть. Опасных для общества зверей следует держать в клетке или убивать, но почему же так хочется жить и радоваться каждому дню? Если его покинут все, то пусть уж лучше это произойдет сейчас, а не тогда, когда в сердце вспыхнет искорка новой надежды.
Олег сардонически хмыкнул и принял тающую льдинку из рук серьезной и сосредоточенной девушки. На её тонких пальчиках осталась холодная вода, капельками падающая на пол.
Полюбовавшись несколько секунд, мужчина подался вперед и, обхватив Алину за талию, настойчиво поцеловал её в губы. Сейчас он сможет сдержаться, а она пусть бежит. Бежит подальше и побыстрее. Больше не надо ни сочувствия, ни участия. Слишком высокую цену за них приходиться платить.
Алина ни сделала ничего из того, что предполагал Олег: не оттолкнула, не ударила, не закричала. Она подалась вперед и углубила поцелуй, смело вплетая свои пальцы в его густые позолоченные солнцем волосы. Без страха, выпуская скопившуюся внутри злобу, девушка заставила Олега запрокинуть голову, чуть потянув зажатые в кулачке пряди. В её желтых глазах плескалась страсть, жажда жизни, свободы, жажда любви.
Олег почувствовал, как снова начинает терять рассудок, на этот раз уже от горячих губ, скользящих по шее, и смелых прикосновений. Животное естество поглощало разум, сметая любые доводы. Стон отразился от стен отчаянным рычанием замученного зверя. Он не хотел делать больно, не хотел быть виноватым, но последние сдерживающие цепи лопнули, и сознание наполнилось торжеством и ликованием.
Рядом с ним не было жертвы, которую хотелось бы мучить, срывая крики боли с приоткрытых губ, как распустившиеся цветы с хрупких стеблей. Рядом была равная. Непостижимая и прекрасная, стремительная и беззастенчивая. Она не испытывала страха, так болезненно бередящего все чувства, только всепоглощающий, искренний восторг.
Жаркая каждой клеточкой кожи, податливая, но своенравная, играющая в свою игру, диктующая свои правила. Звук бьющейся об пол кружки показался незначительным и далеким, а горячие брызги, попавшие на ноги, не заставили даже поморщиться. Пусть все ломается и катится к чертям. Эту он не отпустит, запрет, посадит на цепь, или сам станет покорно таскаться следом, но не позволит уйти.
Даже солнце стыдливо выползло из кухни, напоследок лизнув золотым языком стройные полуобнаженные тела, изгибающиеся в сумасшедшем танце. Ему требовалось озарить весь мир, а этим двоим хватило искорки тепла, чтобы разжечь свой собственный костер, мгновенно переросший в пожар.
Искренне
Затишье не могло продлиться вечно. Бритвенно-острые солнечные лучи проникали в кабинет сквозь плотные гардины. Слишком яркие в удушливой знойной полутьме помещения.
Вениамин молчал. Думал ли о своём или вспоминал, погрузившись с головой в неверный темный омут прошлого. Сейчас он выглядел особенно уставшим и измученным. Ни следа былой холодной насмешливости не осталось на его осунувшемся и посеревшем лице. Груз прожитых лет ощутимо давил на плечи. Распустив узел дорогого дизайнерского галстука, душившего висельной петлей, мужчина автоматически проводил пальцем по старому, давно зажившему шраму на левой скуле.
Его рука, потянувшаяся обнять Леру, в последний момент дернулась, и брюнет просто провел ладонью по волосам, придав своей прическе видимость порядка, а движению видимость цели.
Лера разрывалась между желанием задать все терзающие душу вопросы и глубоким сочувствием к Вениамину. Ей казалось, что дотошно выспрашивать о подробностях его жизни сейчас слишком жестоко.
— Лер, — разобравшись в себе, неуверенно начал мужчина. — Ты на меня очень зла?
Девушка не знала, что ответить на этот вопрос. За последний час она испытала, вероятно, весь спектр доступных человеку эмоций. Но сейчас внутри было пусто.
— Нет. Я не зла и даже не обижена, — вдумываясь в каждое слово, ответила она. — Просто все могло бы сложиться иначе.
— Могло. И все еще обязательно замечательно сложится, я обещаю, — поцеловав воспитанницу в макушку, произнес Вениамин. — А сейчас предлагаю немного проветриться. Думаю, большое мороженое, съеденное на свежем воздухе в каком-нибудь живописном парке, пойдет тебе на пользу!
Лера ничего не имела против большого мороженого, да и против свежего воздуха тоже. Легкие прикосновения прохладного ветерка к разгоряченному лицу и холодок, игриво резвящийся под одеждой, были сейчас желаннее всего на свете.
Следовало немного прогуляться, а потом со свежей головой вернуться к Олегу и открыть для него таинственную шкатулку. Легкое беспокойство за Алину продолжало точить изнутри, но Лера отогнала его прочь.