— Слушаю. — Сказанное вечно серьезным и смурным голосом.
— Мы в доме Олега, и нас убивают! — выпалила в трубку Лера, перекрикивая строчащий где-то внизу автомат.
Последовали короткие гудки сброшенного вызова вместо ответа. Скорее почувствовав, чем услышав чьи-то шаги в коридоре, девушка отшвырнула от себя предательски светящийся мобильник и сжалась комочком за горой перевернутого хлама.
Очередь прошила вертящийся в полёте телефон и, изрешетив гардины, вдребезги разбила ведущее на улицу стекло. По комнате скользнул узконаправленный луч фонаря, внезапно испуганно заметавшийся от стены к стене под омерзительное чавканье.
Быстро досчитав до трех, Лера выглянула из своего укрытия, но тут же, зажав рот ладонью, нырнула обратно. Фонарь, закрепленный на выпавшем из рук вторженца автомате, светил прямо на обезглавленное, одетое в городской камуфляж тело. В дверном проёме быстро мелькнула и исчезла узнаваемая даже в слабом свете массивная фигура Олега.
Справившись с тошнотой, девушка медленно подобралась к трупу. Автомат был для неё слишком неизведанной и непредсказуемой вещью, поэтому, преодолев себя, Лера трясущимися руками быстро обыскала истекающее кровью тело.
Пистолет, обнаружившийся на бедре солдата, никак не хотел покидать кобуру. Яростно дернув несколько раз, Лера догадалась расщелкнуть сдерживающий оружие магнитный замочек и тут же выстрелила на идущий из-за спины звук торопливых шагов.
Влетевший в кабинет Вениамин избежал нервно пущенной пули только благодаря наличию предохранителя на пистолете.
— Надо уходить, их слишком много, — никак не прореагировав на направленный в грудь пистолет, сообщил тяжело дышащий мужчина.
Он крепко зажимал окровавленными пальцами левое плечо, а в неизвестно когда раздобытом бронежилете красовалось несколько дыр.
— А Олег, Алина? — пролепетала Лера, рывком поднятая с колен.
Но Вениамин её уже не слушал. Ухватив девушку под локоть, он поволок её к разбитому окну. Похоже, лазанье по карнизам скоро станет для них видом домашнего досуга.
Жертва
Упираться и возмущаться было не просто глупо, но еще и опасно, поэтому Лера молча позволила вытащить себя на балкон. Вениамин выглядел едва ли не хуже, чем в ту памятную ночь на заводе. Неестественная бледность его обычно смуглой кожи смотрелась даже страшнее чем вишневые, наливающиеся свинцом синяки и кровоподтеки.
Попав на улицу, мужчина сбросил с плеча пожарный шланг, не замеченный до этого девушкой, и принялся сноровисто вязать на перилах морской узел.
— Виталик скоро приедет, нам помогут, уверена, я звонила! — с нарастающим отчаяньем проговорила Лера, наблюдавшая за тем, как директор оценивает расстояние от балкона до земли.
— Не глупи! — Брюнет говорил хрипло и тихо. Его слова, подхваченные порывистым ветром, звучали отрывисто и доходили до Леры словно издалека. — У меня нет личной армии, а от одного Виталика мало проку против вооруженного отряда. Никто не полезет нас спасать!
Он явно не был настроен спорить. Левая рука висела безжизненной плетью, да и правая работала все хуже и хуже.
— Спускайся! — грубым, не терпящим возражений голосом приказал мужчина, подергав шланг, проверяя прочность узла.
Лера послушно перелезла перегородку и, вцепившись в импровизированный канат, заскользила вниз. Она хорошо успела выучить, что происходит, когда не слушаешься старших. Руки жгло даже через натянутую до кончиков пальцев кофту, а глаза разъедали слезы. Нет времени для споров, если находишься на волосок от смерти.
Как только ноги коснулись твердой земли, девушка отпрянула в сторону, давая возможность Вениамину спуститься, но вместо директора к её ногам упал отвязанный шланг.
Звуки выстрелов, идущие с третьего этажа, заставили сердце ухнуть в пятки и похитили дыхание. Лера изваянием замерла в непроглядной темноте сада, надеясь на невозможное чудо, но дом вновь погрузился в тишину.
В окнах особняка вспыхнул свет, и уличные фонари начали медленно, словно нехотя разгораться, ярко освещая замершую под балконом фигурку.
Девушка, повинуясь инстинкту самосохранения, отступила в тень садового лабиринта. Все ясно встало на свои места. Вениамин, раненный в плечо и потерявший много крови, не собирался бежать вместе с ней. Он понял, что дом не отстоять, и спас её. Так просто пожертвовал собой, без всяких «прости», «прощай» или «люблю тебя». Потому что знал — она после этого не уйдет.