— Спасибо, спасибо вам, чтобы там ни было, спасибо огромное, храни вас Бог, спасибо! — Захлебываясь чувствами, Лера вскочила со стула и обняла за шею совершенно незнакомого ей мужчину, продолжая сбивчиво, совсем по-старушечьи благодарить, обливая своего благодетеля слезами и ничего перед собой не видя.
Совместными усилиями мужчинам удалось отцепить девушку от шеи доктора. И Зек, никогда особо не робеющий перед женским полом со всеми их слезами и истериками, крепко прижал утихшую Леру к груди и благодарно кивнул измученному и бледному Бедову.
— Мы приедем через неделю, спасибо Вам и простите за девушку, ей много пришлось пережить.
— Ладно, пустое все, — неожиданно просто и спокойно ответил Макс. — Любит, даже смотреть приятно. Починю я вашего Вениамина, главное сами моими пациентами не станьте. Ну, точнее ты не стань, её бы я полечить не отказался.
— Уж постараюсь! — искренне ответил Зек, направляясь к туннелю.
Через могучее плечо коменданта Лера видела, как Максим задумчиво подергал манекен за ногу, заставив тот «запрыгать» вверх-вниз, и, покачав головой, направился к дому. Вопросов после встречи с таинственным патологоанатомом стало меньше всего на один. Но этот один был самым важным, а остальное девушку уже не волновало. Гордость требовала немедленно слезть с теплых рук Виталика и идти самой, но разговор с Бедовым отнял удивительно много сил, и Лера даже не была уверена, что устоит на ногах.
— Спасибо, — тихо шепнула Лера, крепче обхватив Зека за шею.
— Спи уж, Шмелева, не ёрзай.
Летаргия
Лера проснулась в директорской спальне. Темные стены, занавешенное глухой портьерой окно, махровый ковер и ласкающее кожу постельное бельё — вестники воспоминаний, больше не служившие причиной скорби и слёз.
Свет, проникающий в комнату, играл в острых гранях хрустального сосуда для декантирования*, небрежно оставленного Вениамином на круглом столике. Вино красило блики яхонтовым цветом, солнце щедро делилось золотом, не жалея красок для претенциозно мрачной комнаты.
Немного радости, согревшей мир. Девушке казалось, что теплые нежные пальцы лучей расчесывают её спутанные волосы, разметавшиеся по подушке, гладят онемевшие запястья, скользят по измученному телу, трепетно дотрагиваясь до полуприкрытых век.
Нежиться в янтарном великолепии летнего утра Лере мешала давящая усталость, сопровождающаяся болезненной ломотой в теле. От горечи последних дней осталась лишь утихающая тревога. Все детали стерлись, только жарким комком осело внутри сладкое, трепещущие знание — Вениамин жив.
Вчерашний день не прошел даром. С кровати девушка поднялась с огромным трудом, словно сутки бегала кросс, взвалив на плечи мешок с цементом. Волнующий разговор с Бедовым магнитом вытянул из неё все силы, как физические, так и моральные.
Вся злоба на мир, упрямство и непоколебимость, брошенные на войну с разъедающим изнутри горем, внезапно иссякли, оставив вместо себя пустоту.
Даже мысль о продолжении борьбы выглядела глупой, бессмысленной и ненужной: ни Олегу, ни Алине она никак не поможет. Лера с удовольствием впала бы в анабиоз*, чтобы избежать недельного ожидания, погрузилась бы в летаргический сон* и лежала бы неподвижно, словно сказочная царевна, до того самого момента как Вениамин, загорелый и привычно ухмыляющийся, не войдет в спальню и не пробудит её поцелуем.
Женский удел — ожидание. Даже в нынешний век прогресса осудят скорее воинственную амазонку, чем бесполезную сонную клушу, сложа руки ждущую своего принца.
Привыкнув выживать, в бесконечных драках доказывая свою самостоятельность, беспрестанно нарываться на скандал, лишь бы еще раз убедиться, что сама по себе, ни от кого не зависит, девушка научилась не рассчитывать на окружающих, не надеяться на поблажки и не верить в чудеса.
Вениамин перевернул Лерину жизнь с ног на голову, заполучив её доверие. Теперь она с детской наивностью верила, что всемогущий директор вернется и решит все проблемы. Найдет способ освободить Олега с Алиной, а её заберет из этого пыльного страшного города, подальше от вооруженных людей и их опасных тайн.
Летаргия на одну неделю, а потом уж точно счастье без всяких неприятных сюрпризов. Так, и никак по-другому.
Лера «звездочкой» упала обратно на кровать и закрыла глаза. Семь дней, а может и меньше. За это время можно нарисовать большую картину, если удастся уговорить Зека купить холст.